Отражение

Капитан Джеймс Остин хмуро разглядывал мглистое, серо-голубое небо, сплошной пеленой натянутое над иссушенной ветрами равниной. Когда местное солнце вплотную приблизится к горам, эта суровая голубизна превратится в свинцовое полотно, на котором беспокойно заблестят бриллианты звезд и планета погрузится в ночь.

Капитан знал, что особого повода для опасений нет. Данные всех приборов были в норме. Планета полностью подпадала под категорию миров земного типа. Скупой горный ландшафт окутывала аура насыщенной атмосферы, с незначительными отклонениями от нормы, но вполне пригодной для дыхания. Вредоносные для человеческого организма микробы отсутствовали. Притяжение было чуть ниже земного, на сотые доли g. Радиационный фон в пределах допустимой нормы. По данным телеметрии, магнитные поля распределены равномерно. Кое-где наблюдалась чахлая растительность и обитала мелкая живность. В южной части этого полушария раскинулся довольно обширный, в одну треть от общей площади поверхности, океан. Идеальное место для межзвездного пикника.

Капитана смущало только одно. Даже не тот факт, что при казалось бы, бедной биосфере здешний воздух был насыщен таким кислородом, который может присутствовать только на покрытых джунглями планетах.

Капитана смущала поверхность равнины, состоящая из полупрозрачных образований наподобие кварца, отчего казалось, что она представляет собой мутную гладь застывшего озера, в котором колебалось криво отраженное марево ночи. И такая структура покрывала почти всю сушу. По вполне понятным причинам от этого преследовало ощущение вязкости тверди, ее ненадежности.

— Щеглов прибыл. Какие будут распоряжения, командир? — осведомился Старший помощник, вытянувшись в струну. Субординация между членами экипажа соблюдалась в двух случаях — когда того требовал регламент, и когда у кэпа было плохое настроение. Щеглов сделал предположение о втором.

— Расслабьтесь, старшина, — отозвался капитан. — Распоряжение такое: готовиться к экспедиции. Дождемся завтрашнего дня, сделаем передышку в сутки. Предусмотрительность еще никому не вредила.

Старпом кивнул и ушел сообщать новость остальным. Парни огорчатся — всем хотелось сегодня выйти, прогуляться. Корабль прибыл к полудню по местному времени, и они просидели целый день без дела. Но летели же они три месяца взаперти, подождут еще один день, не переломятся, решил Остин.

С этими мыслями он отошел от обзорного окна и отправился в капитанскую каюту заполнять бортжурнал. Внимательно просмотрев отчет экспертов, Остин взялся за спутниковые снимки, пытаясь найти аномальные зоны, и все это время какая-то назойливая мысль неотрывно жужжала в голове, требуя к себе внимания. Вскоре его сморило.

На следующий день ничего не изменилось, и капитану пришлось выполнить слово. Из чрева корабля на поверхность ступили трое: геолог Ли, экзобиолог Морозов и техник Пальмо. Закованные в ртутного цвета доспехи скафандров, они напоминали стальных жуков, медленно бредущих по равнине с какой-то неведомой целью. За процессией следовал сопроводительный бот с приборами. Ли сразу же взял на пробы грунт и кусочек кристаллического образования, которое капитан принял за кварц. Образование оказалось минерального происхождения, но его кристаллическая решетка имела причудливый вид.

— Такое чувство, будто этот материал получали искусственно. Похоже, поверхность не так давно была залита магмой! — деловито сообщил он, передавая данные в центральный компьютер корабля. — Пару миллионов лет назад, не больше.

— Как битое стекло… — выдал мысль Пальмо, ковырнув носком ботинка кусок, застывший в лаве. Кусок с хрустом отломился и упал в неглубокую расселину, сверкнув напоследок ярко-розовым.

— Я думаю, в этом королевстве кривых зеркал можно и свежим воздухом подышать! — заявил Морозов. — Как вы к такой инициативе, кэп? Состав в пределах нормы. Опасности нет.

Парни, стоявшие в рубке управления вместе с капитаном, выжидательно повернули головы в его сторону. Остин процедил в микрофон:

— Что ж, пусть рискнет один.

Астронавты разыграли между собой право подышать без фильтров на «камень, ножницы и бумагу». Удача улыбнулась Ли.

— Всегда мечтал это сделать! — японец аккуратно снял шлем, оставшись лишь в защитной шапочке из эластика.

Экипаж затаив дыхание, ждал ответа.

Ли шмыгнул носом, засопел, сделал пару глубоких вдохов и хитро воззрился на коллег:

— Порядок!

Команда облегченно вздохнула.

— Уверен? — нахмурился Остин.

— Да, командор! Правда, воздух сухой и какой-то…. - геолог громко чихнул, — острый что ли.

— Поясни, — Остин облокотился ладонями о пульт, буравя взглядом три фигурки за панорамным экраном.

— Острый — в кулинарном плане. Я бы сказал, воздух здесь пряный, — японец старательно подбирал слова, — что-то похожее на ваниль, только резче… но дышать легко.

Губы капитана превратились в тонкую бескровную линию.

— Одень гермошлем, Наруто. Это приказ.

Ли не стал спорить и водрузил колпак шлема обратно на голову.