А отличники сдохли первыми – 3: снова в школу. Часть 2 (СИ)

Когда Белла закончила обрабатывать мои ссадины и пересела обратно к тайнику неизвестного юнги, у меня получилось заглянуть в иллюминатор на закрытой овальной двери.

За толстым стеклом, покрытым мелкими капельками, сырая ночь и тяжёлые тучи неохотно, но всё-таки откатывались на запад. Медленно уступая небо прохладному, но чистому рассвету, ночные ужасы постепенно растворялись не только в утреннем воздухе, но и в моём сознании. Словно прах, который, попав в почву, становится её привычной и неотъемлемой частью.

Ожоги и ссадины, ноющее плечо, уставшие мышцы… Толпы малолетних дикарей и безумные полчища их бывших родителей… Отчаянные «питоны», цепляющиеся за остатки цивилизации и морали… Пищеварительный тракт «Хафгуфы»… Злобный иностранец из моих видений… И полная неизвестность впереди.

Ведь прозрачность холодной синевы за мокрым стеклом немного нарушали жирные клубы чёрного дыма, поднимавшиеся над бесформенными останками гигантского паразита.

И хотя ветер, к счастью, пока что гнал всю эту вонь прочь от рулевой рубки, но летящая над обломками моста сажа иногда открывала взгляду тот факт, что перелезть на него мы уже точно не сможем. И короткий путь в сторону острова, ставшего оплотом цивилизации для выживших воспитанников Нахимовского училища, для нас был закрыт.

Юная морячка проследила за моим взглядом и тоже глянула за окно на крабов, медленно расползающихся по перевёрнутым грузам и горелому мясу:

— Как солнце поднимется — на нас подует. Так что долго отдыхать не получится… — Опрокинув бутылочку с антисептиком на остатки бинтов из корабельной аптечки, девчонка оглянулась на другого пациента и снова невольно задержала взгляд на худых, но жилистых плечах белобрысого «викинга».

Тряхнув слипшимися кудряшками, словно отгоняя прочь ненужные мысли, Белла тут же строго нахмурилась:

— Твоя очередь. Двигайся поближе!

Стараясь не дрожать, блондин упрямо делал вид, что без мокрой одежды ему даже теплее. Но как парень не напрягался, его всё равно иногда выдавал короткий и резкий стук собственных зубов.

Особенно когда он пытался говорить:

— Н-ноу… — Мотнув головой, он чуть отстранился от юной санитарки. — Ай… М-ми… М-майселф…

— Он хочет сам. — Поправив повязки на обожжённых ладонях, я накинул на себя одну из оставшихся шуб. — Стесняется, наверное.

Коротко фыркнув, девчонка пожала плечами и поставила антисептик перед иностранным пациентом:

— Подумаешь… — Она тоже уселась на устланном драгоценным мехом полу, быстро забравшись под пухлый полушубок. Но, выглянув оттуда как из норки, стрельнула в стеснительного парня глазками. — Тебя как звать-то? А то всё бегаем-прыгаем, а познакомиться так и не успели!

Блондин, похоже, понял только то, что вопрос обращён к нему. И с озадаченным выражением лица покосился в мою сторону — видимо, в ожидании перевода.

Но девчонка сама поспешила внести ясность и ткнула себя в грудь:

— Белла! — Конопатый пальчик тут же перенацелился на иностранца. — А ты?

— Р-рихард… — Выдав ещё одну зубную дробь, парень ответил как-то неуверенно. Словно на экзамене, к которому не готовился. — Л-ларсен…

— Да вы чё, издеваетесь надо мной, что ли?! — Несмотря на возмущённый тон, на лице девчонки сияла искренняя, хоть и озорная улыбка.

Но подобная реакция, похоже, окончательно сбила блондина с толку. И пока он озадачено хлопал ресницами, я поспешил привлечь внимание иностранца и указал на себя:

— Рик. — Переведя руку в сторону юного маэстро, я продолжил знакомство. — Рикардо.

— А? Чего? — Чернокожий уроженец Кубани отвлёкся от своего блокнота, где до того увлечённо пытался расшифровать то, что мы смогли прочесть на моей кривой татуировке.

Из дюжины латинских букв, которые узнал наш глухой приятель, можно было сложить целую кучу слов. Но в том порядке, в котором они были зафиксированы на моей коже, бессвязная ерунда получалась как при обычном, так и в обратном направлении чтения:

«EIIDFI», — гласила первая строка. А схематические изображения кистей рук во втором ряду означали ещё шесть букв, — «COBCAG».

Прежде чем успокоить Рикардо, я мельком заглянул в его потрёпанную книжицу. В данный момент юный маэстро, похоже, пытался сопоставить эти буквы с обозначением нот в буквенной нотации. Наверное, чтобы затем попробовать узнать в них мелодию или песню. Но, судя по наморщенному лбу паренька, дюжины нот для отгадывания мелодии было маловато. Тем более, что, судя по его записям, буквы «I» и «O» никаких нот вообще не обозначали. Но, возможно, указывали на какие-то особенности воспроизведения. Рикардо косвенно подтвердил мои догадки, пробормотав глядя в блокнот что-то про «ноль и единицу».

— Получается, нас теперь таких трое. — Вместо объяснений, я кивнул на блондина и обратился уже к нему. — We’ll call you just «Hard». ОK?

— Йа! Зэт вас май никнейм олл зе тайм… — Заулыбавшись, норвежец махнул рукой себе за спину. Очевидно, подразумевая своё прошлое, точно так же, как это делала Белла. — Бифор олл зэт щит…