Отдайте дьяволу должное

The Devil You Say! • shortstory by Lawrence Treat • Whispers IV, Jul 1983, publ Doubleday, anth • Перевод с английского: В. Вебер

Вернувшись в свой кабинет в тот знаменательный вторник, доктор Айра Фрост, психиатр, удивился, обнаружив на руках волдыри от ожогов, но еще больше его поразил незнакомец, восседавший за его собственным столом.

— Кто вы? — спросил доктор. — Как вы сюда попали?

Незнакомец поднялся.

— Извините, не хотел вас пугать. А насчет того, кто я… у меня очень много имен. Поскольку нынче в моде неформальное общение, вы можете звать меня Лю. Нормальное имя, ничем не хуже других. Что же касается того, как я сюда попал… Боюсь, если я вам скажу, вы не поверите.

— А вы попробуйте.

Лю пожал плечами.

— Как вам будет угодно. Но, строго говоря, я сюда и не попадал… — Его губы изогнулись в сухой, саркастической улыбке. — Я материализовался.

— Вы правы, я вам не верю, — признал Айра. — Вы всего лишь галлюцинация. Наверное, я слишком много работал.

— Почему сейчас люди всему пытаются найти и находят самое ординарное, прозаическое объяснение? Хорошо. Что вы скажете насчет этого? — Он поднял руку, и из пальцев выпорхнули языки пламени. Резко запахло серой.

— Лю? — воскликнул Айра. — Так вы — Люцифер!

— Именно так. Но вы что-то побледнели, почему бы вам не присесть, расслабиться? Тогда мы сможем поговорить.

Волоча ноги, Айра обогнул стол и сел. Сиденье было холодным, как лед. По телу психиатра пробежала дрожь.

Лю рассмеялся.

— Мой фирменный трюк — удивить тех, кто отказывается в меня верить. Но вы, похоже, уже поняли, что к чему, поэтому мы можем перейти к делу.

— К какому?

— Да перестаньте, доктор Фауст. Вам же ясно…

— Фауст? — прервал его Айра. — Моя фамилия Фрост.

— Разумеется. Сорвалось с языка, доктор, извините. — Лю опустился на кушетку. Так я насчет книги, которую вы пишете, о присутствии дьявола в литературе двадцатого столетия… Вы упустили главное.

— Это невозможно! Я работал над ней три года, прочитал двести восемьдесят семь книг. Мой анализ не имеет себе равных, но, действительно, издатели отказываются ее покупать.

— Может, я не хочу, чтобы эту книгу опубликовали, — заметил Лю.

— Почему? Что вы имеете против? — спросил Айра.

— Вы представили меня в ложном свете. Знаете, в чем мой главный интерес?

— Сеять зло.

— Именно. Зло и моральное разложение. Я покупаю души. Меряюсь умом с людьми, которые попадают в сложную ситуацию и думают, что могут перехитрить меня. Но вы, психиатры, отрицая саму доктрину зла и заменяя ее идеей психического нездоровья, ставите под вопрос само мое существование.

— Это хорошо. Значит, вы — кандидат на вылет.

— Как бы не так. В последнее время обо мне стали подзабывать, потому что я проводил структурную перестройку и компьютеризировал свой бизнес. Теперь эта работа завершена, и я могу чаще покидать кабинет. Но, признаюсь честно, то, что я здесь увидел, мне решительно не нравится.

— А в чем проблема?

— Мир стал слишком безликим. К примеру, в девятнадцатом веке я частенько бывал здесь. Люди постоянно видели меня, в городе я считался известной личностью, мне приписывали ответственность за всякие несчастья. А теперь я вдруг обрел анонимность.

— Я бы выразился иначе, — возразил Айра. — Вас вытеснили из этого мира.

— Ерунда, — отмахнулся Люцифер. — Войны постоянно уносят миллионы жизней, мир рушится под воздействием загрязнения окружающей среды, перенаселения, наркотиков. Это реализуется моя программа ЗПН, и реализуется блестяще.

— Я готов признать, что наш мир сейчас не в лучшем состоянии, но мне не верится, что ответственность за это лежит на вас. Приведите хоть один веский аргумент, говорящий в вашу пользу.

— Вы очень точно уловили мою мысль, доктор. Беда в том, что люди больше не верят в зло. Во всем ищут причинно-следственную связь, хотят все объяснить с научной точки зрения. Люди больше не аморальны, они просто психически больны. Целая индустрия, и весьма прибыльная, как вам прекрасно известно, возникла на одной этой идее. Вот я и подумал, а почему бы мне не пообщаться с психиатром.

— Но почему именно со мной?

— Из-за вашей книги. Она битком набита научным жаргоном, понять который под силу только другим психиатрам. Вашими стараниями я выгляжу напыщенным ничтожеством, и я этим возмущен.

— Я вроде бы не характеризовал вас в таких терминах.

— Вы вообще не характеризовали меня. В книге нет ни единого предложения, отражающего мои истинные взгляды. Вам почти что удалось лишить грех привлекательности.

— И вас это расстраивает?

— Более чем. Я люблю непосредственное общение и ненавижу безликость толпы. Приятно, конечно, видеть реки, из которых нельзя пить, морское побережье, залитое нефтью, людей, дышащих воздухом, который вызывает кашель. Но мне недостает личных контактов, вот почему я здесь.

— Как я понимаю, с предложением. — В голосе Айры не слышалось вопросительных интонаций.