Отдать якорь. Рассказы и мифы

В 1974 году зашли мы в столицу Сенегала город Дакар. Это был пункт сбора армады научно-исследовательских судов, участвовавших в тот год в международном тропическом эксперименте под забытой уже многими аббревиатурой АТЭП.

Конечно же, я не буду вдаваться в подробности этого глобального эксперимента, поскольку он носил специфический, научный характер, и мы – экипаж белоснежного лайнера «Профессор Визе», хотя и были участниками того процесса, но более походили на сторонних наблюдателей, неведающих тонкостей всей интернациональной научной кухни. Единственное, что я знаю точно, – мы хотели поймать за хвост матушку-природу и выведать у неё некоторые тайны земного климата и его долговременных тенденций. Есть мнение, что зарождение воздушных стихий, влияющих на формирование климата, происходит именно в приэкваториальной зоне – в поясе тропической конвергенции (воздушно-теплового обмена океана с атмосферой). Именно в этом поясе мы и оказались и в течение четырёх месяцев выполняли свою программу научных изысканий.

Дакар был для нас местом ежемесячного сбора большинства судов, принимавших участие в эксперименте, – а было их не менее двух десятков. Стоянка рассчитывалась на четверо суток. Этого было вполне достаточно, чтобы отдохнуть, сверить данные научных изысканий (где теперь эти данные и кому они нужны?), пополнить запасы питьевой воды и продуктов.

Увольнялись мы на берег группами по три-четыре человека. Таковы были непреложные установки, спущенные нам с заоблачных номенклатурных верхов, которые блюли нравственность и честь советского человека, попавшего за границу. Считалось, что в группе, где назначался старший (как правило, партийный человек), меньше шансов совершить какое-нибудь аморальное или иное действие, порочащее облик человека новой социалистической формации. Наверное, в этом был свой резон.

Старшим нашей группы оказался Николай Иванович – старый опытный моторист, беспартийный и мой сосед по каюте. Его выбрали по возрасту и по исключительному доверию со стороны первого помощника. На судне не хватало партийных кадров, чтобы обеспечить всех увольняющихся.

Когда наша группа из трёх человек вошла в прокалённые солнцем кварталы Дакара, был уже полдень. Вокруг толкался оживлённый и говорливый африканский люд. Уже более получаса за нами следовал худой босоногий африканец, предлагая купить массивный, ярко блестящий на солнце перстень, который он постоянно протирал о цветастые шорты.

– Orum, оrum, – всё время повторял он, – only two thousand and half. It is not expensive for pure gold[1].

С нашим неумолимым отказом эта сумма медленно падала и именно в полдень дошла до полутора тысяч франков. Мы остановились, что высветило надежду в глазах у обладателя перстня.

– Пить, – сказал вдруг член нашей группы Гена Желтяков, медленно ворочая сухим языком, – надо бы где-то добыть пивка, да желательно холодного. Жажда замучила.

Продавец перстня с изумлением открыл рот:

– Don’t understand. How much you offer?[2]

В это самое время сидящий на тротуаре молодой сенегалец по-спортивному вскочил на ноги и подошёл к нам.

– Рад приветствовать советских людей на нашей гостеприимной земле, – чисто, по-русски произнёс он, скромно улыбаясь.

Мы растерялись.

– Откуда такое произношение? Вы что, жили в Союзе?

– Конечно, – охотно вступил в разговор сенегалец, – я учился в Ленинграде, в институте Лесгафта. Знаете?

– Как же не знать, – отозвались мы. – Сами из славного города на Неве.

– Земляки! – в восторге воскликнул ещё более обрадованный «земляк» из Сенегала. – Это надо отметить. Раздавим «мерзавца»[3] на пятерых? А?

Он похлопал Николая Ивановича по плечу.

– Шучу, конечно! Кто-то здесь про пивко намекнул. Так это без проблем. Пошли, покажу отличные места.

И он повёл нас ускоряющимся шагом, постепенно перешедшим в лёгкий бег трусцой. Мы бежали гуськом вниз по утоптанным земляным улицам – в кварталы с убогими домиками, давно не знавшими ремонта и даже элементарного ухода.

– Здесь дешевле, – пояснял он, видя наше недоумение.

Наша небольшая группа еле поспевала за ним. Особенно доставалось Николаю Ивановичу, человеку в годах и далеко не спортивному.

– На хрен мне ваше пиво, если через пятьдесят метров я получу инфаркт, – причитал он, постепенно снижая темп и явно отставая.

– Не боись, прорвёмся! – обнадёживал его наш ведущий, прибавляя шаг.