Отдам тэдра в хорошие руки: пособие выживающим (СИ)

     Боже, как же холодно! Две недели беспрестанных метелей свели на нет все мои попытки пополнить запасы дров. И теперь, глядя из тоненькой щёлочки окна на проклятый снег, не думающий прекращаться ни на минуту, я с обречённостью думала о своём непривлекательном будущем. Теперь уже не придётся рассуждать о том, как бы сберечь то немногое, что осталось мне в наследство от родителей: нехитрая мебель вся уйдёт на растопку, как ушли ценные книги по дипломатиии, этикету и истории. Жалко, очень жалко. Я до последнего надеялась, что эта гадкая метель прекратится, и я смогу выбраться в лес.

     Но теперь надежды рассыпались.

     Я зябко поёжилась под видавшим виды одеялом, в которое завернулась с головой, поверх латаного отцовского тулупчика, в котором он ходил на зверей, и нелепой меховой шапки непонятного фасона. Но даже такое обилие намотанного на меня тряпья не могло дать нужного количества тепла. Я замерзала.

     Взглянув последний раз на окно, я поморщилась. Всё, тянуть больше некуда. С трудом растерев коченеющие руки, я неловко потянулась за топором. Первым я приговорила стул. Его собратья уже давно закончили свою жизнь в топке, а этот, последний, всё ещё щадила. Что ж, сидеть можно и на полу, впрочем, есть тоже можно там же, так что, вслед за тем, как я покончила со стулом, направилась к столу. Да, здесь дров будет побольше, даже хватит на пару дней, если расходовать экономно.

     Пока я орудовала топором, холод, скрутивший моё тело, ненадолго отступил, я даже почувствовала себя почти счастливым человеком. Но странное слово «почти»...

     Казалось бы, чего не живётся ребёнку, в жилах которого есть настоящий огонь? Ведь стоит только щёлкнуть пальцами и по жилам заструится сила, выпуская магическое пламя. Но нельзя... совсем нельзя. Я уже несколько раз ловила себя на мысли, что ещё немного и не сдержусь, но в последний момент разум всё-таки брал контроль над чувствами... минутная прихоть обернётся наказанием, которое в сто раз хуже смерти.

     Ребёнок, балующийся магией без присмотра взрослых? Запрещено законом. Наказание — приют без права обучения.

     А что такое приют? Одиночество, полуголодное существование без права занять достойное место во взрослой жизни. Грубая рабочая сила, или, как в моём случае, роль послушной жены какого-нибудь забулдыги.

     Неинициированный маг, творящий колдовство? Запрещено законом. Наказание — десять лет каторги на сирилловых рудниках.

     А что такое кристаллы сирилла для мага? Та же смерть. Даже крохотный кусочек этого камня способен в десятки раз увеличить собственный потенциал мага, но вот только контролировать силу без специальных амулетов никак нельзя. Поэтому десять лет — это только на бумаге, на самом же деле редко какой маг мог протянуть больше двух-трёх лет. Зато Магистрат получал необходимое количество камня для своих нужд.  И не нужно было бороться со стихийными проявлениями магической силы. Всё под бдительным контролем.

      Все были довольны таким положением. Не хочешь наказания — поступай в академию, учись управлять даром, отрабатывай положенные пять лет на благо короны — и ты свободен. Всё справедливо. Хорошо, что  полноценный магический дар был всё-таки редкостью. Иначе академия трещала бы по швам.

     Правда, поступить в академию могут далеко не все.

     Во-первых, набор заканчивался с десяти лет, именно к этому возрасту магия уже обычно проявлялась. А если вдруг магия задержала свой выход, то судьба такого человека становилась совсем незавидной. Приют, или всю жизнь трястись от страха за случайный всплеск магического потока.

     Во-вторых, представительниц прекрасного пола после окончания академии на целительском факультете ждала жизнь при храме с минимальной возможностью его стены покинуть, выйдя замуж. Кому нужна жена-магичка? Только идиоту. А таких очень мало. Ведь по женской линии дар передаётся всегда, а по мужской - только сильный.

     А в-третьих, не все выдерживали тяготы ученичества, что опять же приводило к рудникам. Вот такая перспектива.

     Мне в этом году должно было исполниться десять, и это подводило как раз к тому выбору, что мне предстояло сделать. Пойти в академию, а потом прислуживать в храме, ухаживая за сирыми и убогими? Нет, это не для меня. Да и с лечебной магией вряд ли бы у меня получилось. Мой отец обладал полноценным даром боевого мага, а именно это и мне передалось по крови. И как быть? Терпеть всю жизнь, запрещая себе даже думать о магии, или всё же рискнуть? А вдруг кто и на меня позарится? И будет у меня своя семья, дети, свобода... Эх, мечты! А жизнь-то заставляет глаза открыть.