Отборные невесты для Властелина

— Ты же знаешь, я всегда добиваюсь, чего хочу, — громыхал Сетарх, сверкая божественными очами. Я скрестила руки на груди, держа оборону:

— Или разрушаешь.

— Я и есть Разрушение! — гордо ответствовал Сетарх.

— Мы не совместимы, — усмехнулась я. Он в мгновение ока оказался передо мной:

— Миловат… прошу тебя… Ты же знаешь, я никогда ничего не прошу. Но ради тебя…

— Ради меня, Сетарх, ты бы меня отпустил. Все остальное — исключительно ради тебя.

— Глупая, упрямая девчонка! — вокруг нас начинал кружение смерч. Я гордо задрала подбородок. Он ничего не может мне сделать! Немного побушует и успокоится.

Сетарх словно одержимый пожирал меня горящими глазами. Хорошо подготовился, основательно, но я видела несколько возможностей сбежать. Однако для начала хотелось навсегда закрыть вопрос, раздирающий моего оппонента излишне долго. Я надеялась, его страсть со временем притупится и пройдет, но она лишь приобрела навязчивую форму.

И только когда грозный бог Разрушения выхватил из воздуха пульсирующую руну, я поняла, насколько ошиблась! Но было уже поздно.

— Да, Миловат, — криво усмехнулось жесткое лицо. — Я не собираюсь таскаться за тобой, как восторженный мальчишка. И я всегда добиваюсь, чего хочу. Не согласилась по доброй воле и равной — будешь по проклятию и подневольной!

Я тщетно пыталась дотянуться хоть до какого-то из виденных выходов, но они, словно издеваясь, захлопывались один за другим, а я не могла шевельнуться, прикованная к месту чужой силой.

— Вижу, ты узнала, — удовлетворенно кивнул Сетарх. — Ты отвергаешь меня в своем истинном облике, так я возьму тебя в другом, в том, который не сможет мне противиться, и руна твоей сущности станет порукой, — это уже начались слова заклинания, завитки узора вспыхивали по мере сказанного, а внутри меня с ужасом разливался леденящий вопрос: «Где? Как он ее достал?!». Но сейчас нужно было найти хоть какой-то выход, пока заклятие не подчинило меня полностью, искать виновников будем потом.

Я судорожно пыталась вернуть руну, однако Сетарх уже прочно удерживал ее. У меня оставалась лишь одна возможность — вставить свое условие! Я с огромной скоростью перебрала варианты. Конечно же, условие освобождения! Но Сертах предусмотрел и это:

— Проклятие разрушится только после того, как ты покоришься мне и признаешь своим хозяином!

Я ощутила, что проваливаюсь в темную дымку. Он усмехнулся, глядя без капли сожаления, как начинает преобразовываться мой облик. Я знала эту древнюю мощь, знала эту силу. Но у меня еще оставалась возможность вставить свое слово! Да, тем самым я скреплю договор, однако дам себе хоть какой-то шанс, иначе — останусь вообще без ничего!

— Но ты не сможешь узнать меня в другом облике! — выкрикнула я. Руна вспыхнула, принимая, лицо Сетарха перекосилось, и упала тьма.

«Не забывай… помни… помни… запомни… ты не должна забыть»…

Резко проснувшись, я тряхнула головой, пытаясь сообразить, что такого важного приснилось, чего нельзя забывать. Мерный перестук копыт, качающиеся за окном кареты зеленые деревья.

— Все в порядке, госпожа? — вскинулась молоденькая служанка. Я едва не вывалила на нее спросонья «Кто я? Где я?», но лишь улыбнулась, качнув головой.

— Задремала, Керлис. Что у нас тут?

— Приближаемся к замку, госпожа.

Я кивнула, выглянув в окно. Широкая разъезженная дорога, навстречу проскакал отряд всадников. Заметно, что мы в окрестностях крупного города, города Таанара фор Брезора, Властелина Аншерии. Завоевав все семнадцать графств своей страны, не считая собственного — ах, простите, объединив! — он разогнал прочих конкурентов, рассадил везде наместников и надел на себя корону Властелина. А теперь, насколько я понимаю, заскучал и решил скоропостижно жениться. Для чего из каждого бывшего графства, а ныне комтурии, была выслана на смотрины девушка более-менее благородной семьи. Всего в количестве семнадцати штук — точнее, восемнадцати вместе со мной.

Знания о родном мире постепенно начали восстанавливаться, но в сердце почему-то иглой засела тоска, ощущение неправильности и странной, неожиданной потери.

— Тпрру! — карета остановилась, я переглянулась со служанкой и попыталась высмотреть в окно, что там стряслось. Однако кучер успел раньше, отворив дверь не то передо мной, не то перед пожаловавшим в гости толстячком в нарядном

сюртуке.

— Имя? — поинтересовался тот, сверяясь с бумагами.

— Эмили гле Бисс, — отозвалась я нахмурившись. Все-таки обращаться с дамой можно и повежливее. Хотя, пожалуй, ему сейчас не до того — обслужи всех красоток, выслушай претензии, проверь по спискам, да вычисли, не везут ли к великому Властелину вместо пылкой страсти кинжал ядовитый…

Толстяк какое-то время смотрел на меня, словно впервые видел, хотя сопровождает нашу процессию уже второй день. Мог бы, между прочим, и запомнить. После так же долго выискивал имя в списках. Наконец, кивнул, что-то чиркнул у себя карандашом и протянул несколько бумаг.

— Ваш номер тринадцать.