От праха к величию и обратно, или Я люблю Вас, мистер V

Старинное кирпичное четырехэтажное здание, бывшее некогда центральным особняком загородного поместья, а теперь уже давно попавшее в черту мегаполиса, несмотря на кажущуюся приземистость, терялось островерхой крышей в сгущавшемся сумраке осеннего вечера.

Вычурные изгибы скатов, обрамляющие стрельчатые окошки чердачного этажа, прятались в тенях высоких тополей, растущих вдоль всего фасада, и казалось, что по почти черной от времени черепице снуют фигуры оживших химер. Но, конечно, никаких химер там не было. А вот силуэт оидн, если присмотреться, разглядеть было можно, когда молодая луна пугливо выглядывала из-за низко ползущих облаков. Правда, никто не вглядывался. Кто в наше время смотрит вверх? Никому не было дела до

нахохлившейся фигуры в темных джинсах и черной кожаной куртке, почти сливавшейся с тенями. И сам Федор прекрасно это понимал. Он любил посидеть здесь вот так, наблюдая за остатками суеты внизу, за спешащей по домам дневной сменой и нехотя бредущей на работу ночной, за переменами игры света на листьях деревьев и дорожках, когда в одних окнах свет гас, а в других, наоборот, зажигался. Это давало не только немалую пищу для размышлений, но и навевало азартное состояние ожидания и предвкушения, заставлявшее чувствовать свое превосходство ночного хищника.

Красивая, уверенная в себе пара выпорхнула на стоянку и почти сразу исчезла в чреве помпезного лимузина. Достаточно быстро, чтобы навязчивые папарацци, буде такие прятались вокруг, не успели сделать ни одного драгоценного кадра, но не достаточно для того чтобы чуткий Федин нос не уловил присутствия нежного детского запаха.

— Тебе везет, Тедди-бой, — пробормотал верхолаз и облизнул выступившие на мгновение клыки.

Потом позволил себе растянуться на слегка влажной черепице. Но приятное предвкушение почему-то не приходило. В дурманящем послевкусии детского аромата присутствовала какая-то странная, будоражащая и в то же время пугающая нота. Федор задумчиво переворошил свои ощущения, но так и не смог определить, в чем странность, а посему решил, что заморачиваться не стоит, все и так станет ясно при более детальном рассмотрении. Вздохнув, он снова принял сидячее положение и стал прислушиваться к голосам и запахам, доносящимся из здания.

Сумерки густели, и блики на тополях, обрамлявших здание, обретали все более странные оттенки и очертания. Тед старательно запоминал, где именно возникали слишком неестественные всполохи и подозрительно густые тени. Он давно понял, что в этом отеле далеко не все постояльцы простые смертные, а связываться с нечистью, пусть даже и своими сородичами, он не собирался, отдавая себе отчет, что совершенно к этому не подготовлен. В стотысячный раз посетовав на своего недалекого вампирского "папочку", позволившего себе нарваться на осиновый кол какого-то ван-хельсинга местного разлива всего лишь через неделю после обращения Федора, он отметил и запомнил несколько окон, в которые соваться не следовало. Потом чертыхнулся, когда неоновая вывеска над входом "Хостел-люкс" в очередной раз вздрогнула от скачка напряжения, на мгновение осветив подъездную дорожку неестественным мертвенным светом.

Посчитав, что достаточно изучил восточное крыло, Тед начал медленно пробираться к другому краю крыши. Рев мощного мотора и мечущиеся отсветы фар на склоненных над аллеей золотистых кронах старых лип заставили его застыть. Федор любил хорошие машины, и вырвавшийся на площадку перед отелем "Ягуар" цвета шампанского с легкомысленно, не по погоде, откинутым верхом заставил его на мгновение забыть о голоде. А потом кабриолет с визгом затормозил на стоянке, и порыв ветра донес до вампира аромат, заставивший его судорожно сглотнуть в вожделении. Широкий капюшон манто полностью скрывал головку выскочившей из машины девушки, но Тед клык готов был прозакладывать, что этот медвяный запах, смешанный в неповторимый дурманящий букет с феромонами и адреналином, мог принадлежать только блондинке.

— Тебе чертовски везет, Тедди, дружище! — повторил он, расплываясь в клыкастой улыбке.