От Мюнхена до Токийского залива: Взгляд с Запада на трагические страницы истории второй мировой войны

В 1989 году Политиздат выпустил сборник «От “Барбароссы” до “Терминала”», в который включены извлечения из трудов по истории второй мировой войны, принадлежащих перу западных историков, военных и дипломатов, чьи произведения ранее не публиковались в нашей стране.

Новый сборник «От Мюнхена до Токийского залива» продолжает знакомить читателей как с событиями, непосредственно предшествовавшими войне, так и известными и малоизвестными операциями на Западном и Восточном фронтах, в Северной Африке и на Тихом океане. Среди авторов сборника — известные историки и журналисты, государственные и военные деятели Великобритании, Германии, США, Франции. Отобранные для публикации произведения в СССР ранее не издавались, за исключением отрывков из воспоминаний Д. Эйзенхауэра «Крестовый поход в Европу» («Высадка в Африке») и из книги Ф. Уинтерботэма «Операция “Ультра”».

Естественно, ограниченный объем сборника не позволил подробно осветить важнейшие события второй мировой войны. При этом составитель учитывал, что в сборнике «От “Барбароссы” до “Терминала”» содержались обширные материалы о главных сражениях на советско-германском фронте (битва за Москву, Сталинградское сражение, освобождение Крыма, наступление в Белоруссии, штурм Берлина и др.). Поэтому в данном сборнике помещен только большой очерк о Курской битве — крупнейшем сухопутном сражении в истории второй мировой войны.

Интересные подробности приводятся в исследованиях У. Ширера, А. Готара, Л. Дейтона о войне в Европе в 1939–1940 годах, Э. Аптона о советско-финляндской войне, Г. Пранджа о войне на Тихом океане, К. Райана о высадке союзных войск в Нормандии, П. Элстоба о наступлении вермахта в Арденнах, У. Черчилля о межсоюзнических отношениях в 1944–1945 годах.

В подстрочных примечаниях даны необходимые пояснения от редакции и переводчиков.

Ко времени Мюнхена Невиллу Чемберлену уже шел семидесятый год и его внешний вид вполне соответствовал возрасту. Хотя он не привык к воздушным путешествиям, тем не менее в течение двух недель он дважды летал в Германию, хотя в то время самолеты были тихоходными и, главное, значительно менее комфортабельными, чем в наши дни, а теперь ему предстояло совершить воздушное путешествие в третий раз. После полета в Берхтесгаден Чемберлен провел ряд длительных и, как правило, бесплодных совещаний с членами кабинета, а также с представителями Франции. Он обращался к нации по радио, отчитывался о делах в палате общин и пытался разрешить множество внешнеполитических проблем.

Более того, ему предстояла труднопредсказуемая и, очевидно, малоприятная конфронтация в Мюнхене. Самому ему было «мало дела, войдут ли Судеты в состав рейха или нет, им самим предстояло решить свою судьбу», но его очень беспокоило, как все это будет выглядеть со стороны. В Годесберге Гитлер явно склонялся к худшему, и теперь его малоприятным делом было не допустить чехов. Как поведет себя фюрер в Мюнхене? Сядет ли он за стол с руководителями Великобритании и Франции только лишь затем, чтобы унизить их?

Так или иначе, Чемберлен имел достаточные основания сослаться на усталость и дурные предчувствия и явиться с маской печали на лице. Но старый джентльмен был упрям, и реакция парламента, да и общественного мнения, на то, что он принял предложение Гитлера, придала ему силы. Устроенная ему овация в палате общин была беспрецедентной и, по большому счету, искренней. Из-за океана пришло характерное поздравление от Франклина Рузвельта: «Молодец!» — вот и все, что было сказано. Этим вечером боготворившая его толпа заполнила Даунинг-стрит, выкрикивая: «Молодец, старик Невилл!» Он подошел к окну и заговорил с ними, как с расшалившимися детьми, которым пора идти в постель: «Я думаю, что всем вам пора спать, и спать спокойно. Все будет в порядке».

Итак, у приободрившегося Чемберлена было явно беспечное настроение, когда он рано утром прибыл в аэропорт Хестон и застал там кабинет, явившийся пожелать ему счастливого пути. Вопреки легенде, у премьера не было зонтика, и он предстал перед фотокамерами, улыбаясь и размахивая своей фетровой шляпой, его окружали миниатюрный Кингсли Вуд и огромный Галифакс, из-за его левого плеча выглядывал круглолицый Хор-Белиша.[2]