Остров Забвения

Всю ночь бушевала буря, и стихла только к утру. Солнце едва показалось ослепительным краем над кромкой моря, и косматые черные тучи, словно испугавшись его, унеслись. Ветер помчался бедокурить в другие края. Отлив обнажил отмель, на которой лежали теперь клубки спутанных водорослей и всякие другие вещи, принесенные штормом.

Рыбачка Катэ славилась тем, что всегда успевала раньше своих подруг обойти пляж после бури, и самые ценные вещи доставались ее семье. В прошлый раз ее трофеи были особенно хороши — две превосходные бочки, изящный стул без одной ножки, роскошный кувшин, запечатанный воском, и большой сундук. В кувшине оказался клочок пергамента, исписанный кругом. Его бросили в огонь — вдруг на нем написано какое-нибудь заклинание? А кувшин дядя Эг приспособил под пальмовое вино.

В сундуке лежала книга с картинками, моток хорошей веревки, две свечи из сала неизвестного животного, полотняные штаны, подошедшие Симу, брату Катэ, нитки, несколько железных иголок для шитья (более прочные, чем иголки из рыбных костей, но не такие острые), связка бус из ярких, вкусных на вид камушков, огромные, как рыбачи лодки, башмаки с пряжками из тусклого желтого металла, темно-синий камзол из толстого сукна, маленькая белая перчатка на левую руку, ножницы, зеркальце и необычайно острый кинжал в лакированных ножнах. Все, кроме книги и башмаков, было важным и нужным. Башмаки обменяли: правый — на мешок пряных кореньев, а левый — на два крючка среднего размера.

Книга была очень красивая, картинки ее изображали диковинных животных, большие корабли, сражения, деревья, людей, одетых так, как одеваются на материке, и еще много чего. Книгу тоже хотели обменять, но дядя Эг сказал, что это просто глупо.

— Это удивительная книга! — объявил он. — Я буду рассказывать по ней всякие истории, пока мужчины отдыхают после ловли рыбы, а женщины чистят улов или чинят сети.

Так оно и было. Глядя на картинки, дядя Эг на ходу придумывал, что именно на них нарисовано, и каждый раз выходило по-другому. Семья слушала, затаив дыхание. Не прошло еще «Время ветра-с-моря», как книга сделалась семейной реликвией. Избранные члены дружеских семей допускались к прослушиванию историй только по особым, праздничным случаям.

Интересно, что подарит море на этот раз? Катэ немного волновалась.

Сначала ей попалась тяжелая, толстая доска, украшенная двумя видами резьбы. Над ней потрудился человек, а после — червь-точилыцик. Работа последнего была более искусной. Катэ оттащила доску к песчаному холму, на котором обычно сушились сети ее семьи. Потом долго ничего не находилось, но уже возле самых красных скал Катэ увидела утопленника. Это была скверная примета. Бедняга погиб этой ночью — он еще не распух. Странно было, что волны не превратили тело в лохмотья о береговые острые камни. Утопленник оказался очень крупным мужчиной. Одежды на нем почти не было — только короткие штаны из кожи тюленя. Он лежал на животе, уткнув голову в песок, разметав длинные, спутанные черные волосы. На спине у него лежал меч в ножных, привязанных к телу ремешками.

Мертвецу оружие ни к чему, а вот в хозяйстве такая штука просто незаменима. Можно, например, привязать его к длинной палке — и выйдет замечательный гарпун. Катэ обошла утопленника, склонилась над ним и, ухватившись за рукоять, потянула меч из ножен. Она немного боялась мертвого — и недаром: когда клинок высвободился наполовину, покойник неожиданно поднял голову и укусил Катэ за лодыжку.

Катэ завизжала и отпрыгнула на значительное расстояние. Впрочем, она была храбрая и убегать совсем не спешила. А утопленник, заворчав, совсем как тюлень, сел на корточки и принялся вытряхивать песок из ушей и волос. Ясно, что он был живой. Поглядев на девушку, он усмехнулся, и та окончательно расхрабрилась, подошла к нему и спросила:

— Ты потерпел крушение?

Оживший утопленник вслушался в ее слова, развел руками и замотал головой. Катэ повторила свой вопрос, медленно и раздельно выговаривая слова. Лицо незнакомца от напряженного внимания потеряло всякое выражение.

Девушка, чтобы помочь ему понять, указала пальцем в море. Черноволосый ухмыльнулся, два раза кивнул и тоже вытянул руку в сторону воды. Глаза у него были синие-синие, и это почему-то взволновало Катэ.

Голосом тягучим и густым он проговорил что-то непонятное и показал жестом, как будто пьет из большой раковины.

— Тебя мучает жажда, — догадалась рыбачка. — Пойдем, отведу тебя в деревню.

— Деревню? — повторил незнакомец, разводя руками.

— Да, в деревню. Ну, ты идешь?

Она ухватила его за руку и повлекла за собой. Он немного упирался и все время смотрел по сторонам, не переставая бормотать. Потом замолчал. Катэ обернулась и увидела, что он разглядывает ее ноги.

— Ты чего? — спросила она.

Незнакомец оглядел ее всю, улыбнулся широко, провел ладонями перед собой, словно оглаживая на себе женскую грудь, и жестом выразил восхищение. Катэ тоже захотелось улыбнуться, неизвестно из-за чего.

— Смешной, — сказала она.