Остров ведьмочек

«Что так больно-то, мамочки… Кости выворачивает и кровь как будто кипит. В голове тысяча молоточков: тюк-тюк-тюк! Так всегда после операции? И звуки эти странные, откуда в палате щебет птиц? Окна точно не открыть – зима на улице. Или это для расслабления? Чтобы после наркоза легче приходить в себя… Больно… Выключите этих долбаных птичек»!

– Поднимайся! Ррразлеглась!

– Изыди, – прохрипела, и даже это единственное слово я с трудом смогла выговорить, ощущение, словно я выпила парочку бокалов чего-то расплавленного.

– Вставай! Сгоррришь, – прорычал тот же противный голос.

– Не могу, мне нельзя, я после операции, – вновь прохрипела, так и не открыв глаза, даже сквозь смеженные веки было больно от слишком яркого, ослепительного света.

– Дуррра!

– Сссама такая, лучше воды принеси… Ай! Совсем что ли?! – воскликнула, почувствовав удар в лоб чем-то острым, и тут же меня кто-то дёрнул за волосы.

– Уходи! Быстррро!

– Ну всё, сама напррросилась, – прорычала я и всё так же, с закрытыми глазами, опираясь на кровать (почему-то твёрдую), поднялась, – так… ща, глаза открою.

– Быстррро!

– Да что же ты… Ой… мамочки! – всхлипнула я, с недоумением осматриваясь.

– Где я? – промычала, с недоумением осматриваясь, – это ещё наркоз действует?

– Выйди из кррруга!

– Ты где, Говорилка? Аааа, больно… тело горит! – кожу жгло так, будто меня пару раз окунули в кипящее масло, – уберите! Уберите огонь! Аааа…

– Шаг сделай!

– Не могу, – прохрипела, падая на колени, одновременно пытаясь стащить с себя, как мне казалось, пылающую на теле одежду.

– Умрррёшь! Сгоррришь!

– Да чтоб тебя, – прошипела, встав на четвереньки, и, с трудом переставляя руки и ноги, поползла за черту.

Дремучий лес с мохнатыми и покрытыми мхом елями и соснами, каменный алтарь со странными желобами, разбросанные кругом серые камни с проросшими сквозь них дикими цветами – всё это никуда не исчезло, глюки ползли со мной.

– Вышла, – произнесла Говорилка, в её голосе послышались довольные нотки. «Почему я решила, что это ОНА со мной говорит»? – это были мои последние мысли, а потом меня поглотила серая мгла.

– Поднимайся! Ррразлеглась.

– Ты не оригинальна. И кто вас так учил общаться с пациентами? И вообще, я отказываюсь разговаривать, пока мне не дадут воды, – высказалась, продолжая валяться на травке. Не знаю, сколько я была в отключке, но солнце уже так не слепило, хотя над головой не было видно даже небольшого клочка неба, густые ветви деревьев создавали довольно плотный свод.

– Ррруку пррротяни… вода там.

– Угу, – пошарив руками вокруг себя, словно рисуя на снегу звёздочку, наткнулась на что-то, похожее на бутыль, – спасибо, Говорилка.

– Пей и пошли.

– Ага, щас, – пробормотала, поднося ёмкость к носу, – фу, что за бурда?

– Настой помёта летучих мышей и ррромашка.

– Брр, – выплюнула изо рта набранную жидкость, – ты сдурела, Говорилка, предупредить заранее нельзя было?

– Пей, нет там ррромашки, зато силы восстановит.

– Нет, спасибо, да и жажда прошла, – отказалась, отставляя подальше от себя подозрительную жидкость, – и куда меня глюки занесли? Яркие ещё такие…

– Остррров ведьм.

– Угу, нормально, куда ещё… бывший муж всегда мне говорил, что я ведьма. Ладно, подождём, должно же отпустить, – откинулась на траву, забросив руки за голову, принялась разглядывать веточки: хорошо лежать, наслаждаясь отличной погодой, – интересно, анестезиолог сказала максимум два часа – и должно пройти. Видимо, мне забористый состав попался или организм не принял, а что? Спиртное же не переношу, может, и наркоз тоже.

– Ты всегда такая болтливая?

– Это риторический вопрос? И вообще, ты мой глюк и должен меня поддерживать и во всём соглашаться, – буркнула, подрыгивая ногой, – а вообще хорошо – уснула зимой, очнулась летом на травке. Вот ещё бы плед и стаканчик прохладного напитка… уммм.

– Не могло пррритянуть серррьезную… – почти с завыванием протянула Говорилка, – теперррь мучайся с ней.

– А ты не мучайся, просто исчезни… чёрт, всё же лежать неудобно, камень что ли в попу упирается?

– Ррритуальный нож.

– Что?! Говорилка, ты не глюк, ты тормоз! – рявкнула, вскакивая на ноги, – что за фигня?!

– Ррритуальный нож, – повторила Говорилка, в её голосе слышалась издёвка.

– Вижу, что не булочка с изюмом! Что он здесь делает? И когда меня уже отпустит? А?! – уперев руки в бока, я уставилась на огромный нож с деревянной резной ручкой, лезвие которого было размером больше, чем две мои ладони, – кровь? Моя? Я поранилась?

– Всего паррру надрррезов.

– Так… Села и успокоилась, – пробормотала, сев на землю, уставилась на свои руки, вернее, уже не мои, – где маникюр? Кольцо? Шрамик? Ай!

Ущипнув себя за руку окровавленными пальцами, я убедилась, что это всё ещё я, но блин! Больничный халат превратился в странный белый балахон, весь в кровавых разводах. Ноги босые и грязные, вместо короткой стрижки – коса.