Том 1. Остров Погибших Кораблей

В жизни Александра Беляева есть событие, которое кажется удивительным и странным, похожим на страничку из его книг. Однажды, еще в детстве, он забрался на крышу сарая и прыгнул оттуда – вверх, в воздух.

Он хотел полететь. Он был уверен, что полетит.

Такие секунды внезапно, как вспышка молнии, обнажают в человеке самое сокровенное, глубоко упрятанное от чужого взгляда и насмешек.

Беляев весь – в этом прыжке, в этой одержимости мечтой, сжигающей его воображение.

Он не взлетел, а упал и разбился. Но этот прыжок выразил – без слов, одним лишь беспредельным восторгом мгновенного полета – все, бушевавшее в его душе, выразил главное в нем.

Он был мечтателем, человеком изумительного воображения, необыкновенно остро ощущавшим реальность сказочного мира и оттого особенно нетерпеливым мечтателем. Он жил в радостном предчувствии чуда. Он не верил в то, что существует на свете невозможное – оно всегда казалось ему только еще не осуществленным. Со страстной горечью говорил он о тех, кто не умел, не хотел мечтать. Каждой своей книгой боролся он за приближение, за осуществление своей мечты. В каждую новую книгу Беляев вкладывал частицу своей души, своей собственной сказки.

В жизни он казался обыкновенным человеком. Застенчивые глаза за стеклами очков, длинные пальцы тонких рук. Высокий, худой. Усталое лицо больного человека. Он был мучительно, страшно болен. Тягчайшие приступы болезни позвоночника делали его беспомощной игрушкой разбушевавшейся боли. Месяцами он был совершенно прикован к постели, почти парализован, смотрел в лицо смерти. Казалось невозможным предположить, что этот измученный, неподвижно лежащий в кровати человек может думать еще о чем-нибудь, кроме чудовищной, раздавливавшей его боли. Но он снова поднимался и продолжал работать.

В книгах он перевоплощался, становился таким, каким хотел быть. В них он открыто и радостно доверял людям самые страстные и немыслимые свои желания. Его книги волнуют обнаженностью чувства, трагическим разрывом мечты и реальности. Они изумляют силой человеческого духа, сумевшего вырваться из глубины страданий на крыльях мечты.

Книги его звучали как исповедь, как признание в огромном, всепобеждающем чувстве: «Я жил! Я мечтал! Я страстно верил!»

Мечта живет в каждом из нас. Это то тревожащее чувство, которое не позволяет нам остановиться в сегодняшнем дне, это тот «сказочник» в нашем воображении, который рассказывает нам сказки о нас самих.

Но иногда, затерявшись в сутолоке будней, чуточку повзрослев, мы начинаем стыдиться мечты, прячем ее в отдаленные уголки памяти, стараемся забыть. И какая это огромная радость – встретить на своем пути человека, который разрушит наше надуманное оцепенение, с трогательной, предельной искренностью и покоряющей убежденностью расскажет о своей мечте, о сказке своей жизни! Как открываются ему навстречу сердца, какие безграничные дали распахиваются, какой радостью и страстным, волнующим нетерпением наполняется жизнь!

Таким неожиданным другом был Беляев. Искренность его признаний пролагает путь от сердца к сердцу, минуя годы, привычки, условности.

Иногда случайное совпадение событий совершенно по-новому освещает всю долгую человеческую жизнь. Становятся понятными невидимые движения мысли и чувств. Связываются в единую, последовательную нить поступки и события, искания и ошибки.

…Прошло больше сорока лет с того дня, как на одной из смоленских улиц мальчишка забрался на крышу сарая, и, взмахнув руками, бросился в небо. Давно уже мальчишка стал взрослым, а потом постаревшим седым человеком, измученным болезнью. Но в 1941 году, за несколько месяцев до смерти Беляева, появился один из самых прекрасных его романов – «Ариэль», роман о летающем юноше. Значит, до последнего дня хранил он в памяти тот день как самое сокровенное. И не мог умереть, не рассказав о нем. Если подумать об этом, то станет вдруг ясным, что случайные события его жизни (о которой мы знаем обидно мало) были совсем не случайны, и не случайно им написаны именно эти, а не другие книги, и не случайно свою мучительно-трудную жизнь он сумел прожить, как совершают подвиг, – мужественно, вдохновенно, прекрасно.

Беляев родился в Смоленске в 1884 году. Смоленск тогда был захолустным губернским городом. Деревянные дома по обе стороны реки, узкие улицы с газовыми фонарями, керосиновые лампы по вечерам – все это напоминало десятки других глухих уголков Российской империи. Одиноко возвышалась труба пивоваренного завода, где-то за домами угрюмо вздыхали паровозы, идущие на Москву или Ригу. В сонной провинциальной одури губернского города единственным выходом для человека с живым воображением и пылкой душой была мечта. Беляев был мечтателем с детства.