Остров отложенной гибели

Вместо пролога

Иногда приключения находят тебя сами. Падаешь в них посреди расслабленного июльского дня, погружаешься в темноту и холод, выныриваешь. Орешь от страха и полнейшего непонимания. Очень много соленой воды вокруг, а дна под ногами нет!

Открытое море, похоже!

Откуда?!

Успеваешь вдохнуть, потом накрывает тяжелой волной, и снова тонешь — без вариантов уже.

Вот ни фига себе, день заканчивается!

Начиналось всё тоже не очень. С трескучей боли внутри черепной коробки и с гудящего мобильника.

— Алё… кх-кх…

— Саша, ты меня слышишь? Вадик пропал, — мамин голос в трубке прозвучал как всегда ровно. Железная леди, привыкшая сдерживать эмоции даже в пасти у тигра.

— Еще вчера ушел по каким-то делам, и больше суток не появляется.

— Кх-кхм! — ответил я горлом, сухим как слой пыли под моей кроватью. Оно и к лучшему, что слова не вылетают, иначе ляпнул бы всё, что думаю. Напомнил бы, что мой младший братишка — вполне уже совершеннолетний, а кое-кто никак не устанет вытирать ему сопли и баловать. В чем Вадик совсем даже не нуждается.

— Что у тебя с голосом?

— Кх… крмрн… Норм-кх-мально всё. Отдыхаю.

— Ты что там, спишь до сих пор? А как же работа?

— Выкх-ходной сегодня, — соврал я уже привычно. — Ты это… не волнуйся за Вадика, его и черти не возьмут. Загулял, поди, с пацанами.

— Он не пьет, — мамин голос остыл еще на пару градусов. — В отличие от тебя, извини за напоминание. Эти его прыжки по крышам, я ведь знала, что так и будет… что хорошим не кончится…

Она, вдруг, всхлипнула, и остатки моей сонливости улетучились. Вообще, не люблю женских слез! Материнских — тем более.

— Так, давай, это самое, без паники! — пробудился во мне говорливый менеджер, каковым я был всего-то три дня назад. — Давай конструктивно мыслить. Сейчас ты мне продиктуешь его друзей с подружками, я обзвоню, отыщу концы… или ты их не знаешь? Реально, не знаешь?!

Похмельная боль в голове усилилась, трубка продолжила молчать и всхлипывать. Невероятно!

— Слушай, мам, ну он же с тобой жил… ладно, всё, проехали. Давай я сейчас отключусь и подумаю, о’кей? Клянусь, что к вечеру мы этого юного раздолбая найдем и всыплем ремня по заднице! Всё, до связи.

Нажал «отбой», зажмурился, чтобы свет по мозгам не бил. Вот какого, скажите, лешего мы вчера так ужрались?! Про повод не спрашиваю, повод был, хоть и очень своеобразный — обретение мною свободы через потерю должности. Победа над офисным рабством, сам себе хозяин и всё такое. Коллеги-«манагеры» безумно завидуют, даже Анжела, наверное, занявшая моё место. Тупая юная блондинка с четвертым размером груди и неизменно-алой помадой на рабочих губах. У меня фигура тоже выдается, но в области талии, возраст перевалил за тридцать, а рот я использую только для говорения. Слишком часто и не по делу. Дозвизделся, что называется.

Ладно, лежи-не лежи, а глаза открывать надо. Смотреть на загаженный с вечера стол, пустые бутылки и прочий хаос. Монитор отодвинут в сторону, на «клаве» кто-то из гостей оставил кучу мятых салфеток. Хорошо хоть «бычки» об экран не тушили! Ночевать, разумеется, не остались — им же всем на работу с утра, да и нет дураков помогать с уборкой. Черти, блин!

Во рту от разговора сделалось только суше. Еще башка принялась кружиться, будто решила стать вертолетным винтом, унести меня куда-нибудь. Крупнотоннажный груз, однако! С подъемом лучше повременю — или слетаю по маршруту «кухня-сортир» и закончу опять диваном, часика на два еще! Малолетнее хамло по имени Вадик никуда за это время не денется, а я приду, наконец, в себя…

Додумать не успел — кликнул как раз по «иконке» на телефонном экране, и «воцап» раскрыл для меня свежие сообщения. Три банальных, от коллег-собутыльников («как дела, как здоровье, мы трудимся, ты спишь, собака») и одно от Вадика. Того самого.

«Здравствуй брат. Нашел инфу про батю крутая хочу проверить но рисково. Подстрахуй если что. Буду по адресу…».

Первая мысль — вот так, значит?! Не «Офисный тюлень» теперь и не «Бомба-в-пузе», а «брат»?! Неплохое начало!

Мысль вторая — с пунктуацией Вадик не дружит. Как и раньше. Это я в нашей славной неполной семье мыслитель, а он — человек дела. Паркурщик, боксер, парашютист и прочее «шило в заднице». Восемнадцать лет, семьдесят пять кило костей, обмотанных сухожилиями, смазливая мордаха и острый язык. Последнее, впрочем, у нас по наследству — батя тоже любил ободрать без напильника, а правильную маму от его речей кидало из бледности до красноты. В остальном мы разные. Вадим себе забрал и отцовский облик, и материнскую любовь, а я… стырил у соседа, наверное. Ничем другим мою внешность и характер не объяснить!

Ладно, не о том думаю. Сообщение отправлено вчера, в 19.40, а сейчас почти обед! На высшем уровне подстраховал братишку! Почему он, кстати, реально не обратился к друзьям-спортсменам? Побоялся, что засмеют?