Остров Дождей

Об острове Дождей я прежде никогда не слышал, дожил до тридцати пяти и ничегошеньки о нём не знал. И когда мне предложили поработать там, я особо не озадачился, мало ли как остров называют. А зря, следовало хотя бы «заГУГЛить». Оказывается, на острове каждый день идёт дождь. Аномалия какая-то. Либо с утра зарядит, либо к вечеру, а то и на целые сутки и более. Знал бы, сто раз подумал, ехать ли сюда. Каждый день дождь, каждый день сырость, уныние. И не сбежать отсюда, не деться. Ближайшая земля неясной полоской видна лишь в хорошую погоду — вплавь не добраться. Катер приходит раз в неделю и что? Бежать-то всё равно некуда. Фирмочка, что нанимала меня сюда на работу, гарантировала заморозить пени по непогашенному банковскому кредиту. Где ещё мне предоставят подобную льготу? Я уже больше года здесь и всё чаще ловлю себя на мысли, что это мой жизненный тупик, из которого никогда не выбраться. Насквозь промокший остров затягивает как болото. Он словно живой, высасывает из тебя надежду, парализует волю. Сырость, безысходность, тоска.

— Здесь становишься нищим духом, — глубокомысленно замечает как-то Геннадий Ильич.

Никогда не понимал этого фразеологизма — «нищие духом». Духовно нищие? Жлобы? Таким уготовано царство небесное? Спрашиваю у Геннадия Ильича. Он старше, возможно, мудрее.

— Это безвольные, робкие люди, не способные урвать у ближнего. Короче, не хищники, — поясняет тот.

Геннадий Ильич — мой соперник по шахматам. Мы играем в день по партии. Одну партию я ещё могу повоевать, а потом устаю и сразу теряю к игре интерес. Геннадию Ильичу одной шахматной партии тоже хватает. Он не фанат этой древней игры, играет так себе, но иногда нестандартно, что радует. Просто шахматы — самое умное из имеющихся здесь развлекушек. Ну, не считать же пинг-понг идеалом времяпровождения или же тарелку спутникового телевидения? Точнее их здесь две, по штуке на каждое здание. Забыл сказать, на острове всего два жилых корпуса — лечебный и санаторный. В лечебном реабилитируют наркоманов, из тех, кто побогаче. Набирают группу человек в двадцать и нянькаются с ними. Удобно тут. Богатым да известным лишняя огласка не нужна. На острове никаких папарацци, никаких соблазнов капризным клиентам. Отсюда не то, что сбежать, позвонить невозможно. Тюрьма для них, да и только. Говорят, ещё при царе здесь была каторга для особо опасных преступников. Я склонен верить этому, а вот Геннадий Ильич сомневается.

— Остались бы постройки, — приводит он аргументы в свою пользу.

Скорее всего, он прав. Остров Дождей совсем маленький, меньше километра в диаметре, одни скалы и лес. За год я облазил его вдоль и поперёк. Никаких старых построек кроме маленькой часовенки на западной стороне я не обнаружил. Говорят, её в одиночку возвёл один монах полвека или больше назад. Его могилка рядом, на кресте вырезано ИОВ. Кем он был в миру, за какие грехи заточил себя здесь, уже никто не узнает.

Сейчас на острове из постоянных обитателей несколько человек: Наталья Леонидовна главврач и несколько человек обслуги, в числе которых я. Остальные приезжие.

Ну, с наркоманами всё ясно, а вот тех, кто приезжает сюда на отдых, я совсем не понимаю. Геннадий Ильич как раз из таких, владелец заводов, газет, пароходов, какой-то там олигарх. Прибыл сюда с бодигардом. Это каким пресыщенным надо быть, чтобы провести отпуск здесь, где цивилизация обозначена лишь тёплым туалетом? У нас даже душ по часам. Подумаешь 21 век, тут тебе не мегаполис, бойлерная с дизелем еле справляются. Сюда можно заглянуть денёк-другой поглазеть на экзотику, но чтоб отдыхать, да ещё целых две недели! Не понимаю я таких причуд. Он говорит, хочется, чтоб не доставали. Мол, на любом курорте с их ресепшинами его обязательно разыщут. И мало того, притащил с собой жену, тихую пожилую даму, молодящуюся в меру. Ну, да, только жену сюда и вывозить. Любовница сдёрнула бы с острова тем же катером, что и приехала.

Так я думал поначалу. Это классовая ненависть во мне говорила, не иначе. Потом пригляделся к нему. Геннадий Ильич оказался непривередлив и не кичлив, ел вместе с женой с общей кухни. Потому-то я согласился поиграть с ним в шахматы. К тому же, и приятно время от времени ставить мат олигарху.

Из других отдыхающих здесь — пара поэтов, несколько дам затяжного сорокалетнего возраста и нервного вида молодой человек. Поэты у нас частые гости. Им тут как мёдом намазано. Эти, бывает, собираются на Острове пачками, устраивая что-то вроде слёта. Я узнаю поэтов по горящим далеко за полночь окнам их номеров. Наш остров вдохновляет их. «Золотые-багряные-трепещущие-опавшие листья, разлука-тоска-дожди», — каждый вечер звучит у камина. Иногда мне кажется, все они родом из Осени.

Отдыхающие дамы всеми силами показывают, что жить не могут без экзотики здешних мест. Но, на мой взгляд, их больше интересует наш повар — колоритный и любвеобильный армянин. Своего рода тоже экзотика.