Осторожно, злая невеста

– Твой отец нам должен, – произнес Арслан, нахмурено вглядываясь в зеркало заднего вида, – а значит твоя семья должна, и ты тоже должен. Нету такого, один должен – другой гуляет.

Он показал в воздухе двумя пальцами гуляющего кого-то, потом, продолжая это же движение, поправил зеркало и добавил:

– Порядок надо везде чтобы был. Когда порядок не работает, беспорядок начинает работать. Беспонтовая движуха начинается. Ты согласен?

Я, сидящий на заднем сидении, неопределенно пожал плечами. Спорить с их землячеством, находясь в меньшинстве в чужой машине, не хотелось. Два четких шрама на лысой голове Арслана и его коренастая, сбитая как тугой шар фигура подсказывали мне, что люди и покруче меня спорили с ним, а он вот тут, жив и здоров, лекцию мне читает.

Сидящий на пассажирском сидении напарник Арслана, ростом был, наверное, даже ниже его – сантиметров сто семьдесят. Я со своих ставосьмидесятипяти мог смотреть на обоих свысока. Но смотреть свысока на человека, чьи уши выглядели как два переваренных пельменя, приклеенных к голове, не позволяло чувство самосохранения. Такие уши выдают как почетную грамоту за жизнь, проведенную в боях.

– Его зовут Ибрагим, – Арслан уважительно, открытой ладонью, показал на пассажира. – Он за тобою будет присматривать. Специально приехал, дела оставил, будет смотреть, чтобы ты все ровно делал. Всякие штучки сразу оставь, если не хочешь, чтобы он нервы показал. Твои родные накосячили – ты отвечаешь, ты накосячишь – твои родные отвечать станут. Ты понимаешь меня? – он опять посмотрел на меня в зеркало заднего вида и, не переводя взгляд на дорогу, продолжал еще с полминуты смотреть на меня металлическими глазами.

Я кивнул.

– Ты, Руслан, хороший парень. Не чёрт. Поэтому мы с тобой равный разговор ведем, как с другом. После того, что твой отец устроил, вообще по-другому можно было обсуждать. Конторских он притянул вообще не по делу, но сам себя и наказал. Он думал они ему помогут – нас прогонят, а они нас прогнали, а ему не помогли. Фирму ему контора не вернет, им самим кушать надо, а его долг нам ты отдашь. Нам тоже кушать надо. А тебе… тоже кушать надо, но тебе, чтобы кушать, жить надо. Я не пугаю, я объясняю.

Он почесал рукой подбородок с двухдневной, четко оттримленной щетиной.

Я отрицающе покачал головой и чеканно, стараясь не допустить слабины в голосе, произнес:

– Контору он против вас не привлекал, это их инициатива. А мне отдавать нечем, все деньги туда, в фирму вложены.

– Деньги он занимал у людей, которые нам должны. Решать должен был с нами. Он хотел хитрый быть за наш счет, а мы будем хитрыми за твой счет.

– Арслан, поверь, нет денег, совсем. Тысяч пятьдесят зеленых наберу по знакомым – всё, это мой потолок.

– Молодец, на такие деньги можешь пару раз отдохнуть съездить, а долг он – два миллиона, это перед процентами. После процентов он еще больше долг, понимаешь?

Я неопределенно помотал головой.

– Не вижу выхода. Говорю, таких денег нет.

– Ты все на деньги считаешь – это правильно, но есть еще человеческие отношения. Они дороже денег стоят? Согласен?

– Нету цены человеческим отношениям, – влез Ибрагим, поворачиваясь ко мне. – Ты к нам хорошо, мы к тебе хорошо.

Я опять кивнул.

– Он согласен, – сообщил Ибрагим водителю. – Хороший человек, с пониманием относится.

Тот довольно кивнул и прибавил скорости, легко кидая машину из ряда в ряд. Мы неслись мимо других машин, словно они двигались с городской скоростью на автотрассе. Сам я так быстро никогда не ездил, хорошо зная корреляцию скорости со смертностью на дорогах, но людям с такой формой ушей статистика была нипочём.

–  Ты Гусева знаешь? – спросил Арслан, продолжая гнать автомобиль.

– Нет, не знаю.

– Да знаешь… Все его знают, морковный олигарх. Там агрохолдинг этот его в рекламе все время – морковка, клубника, чистая речка. Бабка там такая морковку в фартук собирает. Вспомнил же?

– Да, видел рекламу. Мне кажется. А что с ним?

– С Гусевым мы хотим подружиться. Я хочу, с твоей помощью.

– Так я его не знаю совсем, общих интересов – ноль. Не представляю, как с ним познакомиться.

 – Общие интересы у вас будут. Отвечаю, – он резко дернул руль вправо, оттормозившись со свистом и бросил злой взгляд на водителя неугодившей машины. – Баран!

И продолжил – уже мне.

– У этого Гусева есть дочка – слегка дурная, но отец с нее пыль сдувает. На машине гоняет, деньгами сорит, как шалава одевается… Так вот… На этой дочке ты, исполняя свой долг, женишься. Понятно?

– Как я на ней женюсь? Я ее в глаза не видел. Может, она мне не подойдет, может я ей не подойду… Как можно так рассчитывать? – я аж развел руками.

– Можно рассчитывать, братан, можно. Или ты на ней женишься, или мы на тебе женимся. Ты сам реши, по-братски.