Останется память

Дежурный поцелуй, прощальный взмах руки, и я начал привычный путь по улице Рылеева. Обогнул Спасо-Преображенский собор, по улице Пестеля дошел до Фонтанки, перешел на другой берег по Пантелеймоновскому мосту и дальше – по набережной Мойки. У Капеллы свернул на Дворцовую, потом – по Адмиралтейскому проспекту, мимо Исаакиевского собора, миновал Сенатскую площадь и по Якубовича без всяких приключений добрался до Крюкова канала. Вдоль Новой Голландии по набережной дошел до улицы Декабристов и вот я уже почти дома.

Жаль только, что подняться в квартиру у меня не получилось. Помешали обстоятельства в лице старого знакомого.

– О, Костик, привет! – крикнул Варламов, едва меня увидев. – Куда идешь?!

– Домой.

– И чем заниматься собираешься?

Никаких планов на вечер я не составлял. Поэтому пожал плечами и брякнул первое, что пришло в голову:

– Телевизор смотреть буду.

Варламов вылупился на меня, как на диво-дивное, обошел кругом и заключил:

– А с виду, вроде, всё в порядке.

– Да ты не так понял! – попытался я оправдаться. – Просто нет у меня планов. Почему бы не глянуть, что в мире творится?

– Я так и понял. Конечно. Где ж еще новости узнавать, как не по телевизору? Тебе сколько лет? Не девяносто, случаем? Нет?

– Не девяносто. Тебе-то какая разница, что я делать буду?

– Грустно видеть, как погибает человек, – ответил Варламов. – Хотел тебя отвлечь от суровой правды жизни. А ты, вон, телевизором увлекся. Ну, не буду мешать…

– Да ладно, Паша. Давай посидим где-нибудь, поговорим.

Варламов явно обрадовался моей идее. Он покрутил головой, в надежде сразу же увидеть место, где можно непринужденно расслабиться, не нашел такого и спросил:

– Куда пойдем?

– Да как обычно – в рюмочную Планкина, а ты что думал?

Варламов посмотрел, будто я открыл ему суть вещей, стукнул по плечу и громким шепотом сказал:

– Точно!

Мы дошли до Английского проспекта, спустились по ступенькам и оказались в зале. Интерьер, полностью соответствующий современным модным тенденциям динамичности, ничем не выделялся среди тысяч других питейных заведений. Стены, обшитые самосветящимися панелями с регулировкой цвета и интенсивности свечения. Потолки с противопожарной защитой. Мелкие механические подавальщики. Конечно, за дополнительную плату можно заказать и настоящую живую официантку и полюбоваться на ее формы, аппетитно вылезающие из тесного мини-платья, но мы-то пришли сюда не деньги на ветер спускать. Мы общаться пришли. Так что привычно ткнули в меню подкатившего подавальщика, выбрав пару пива с вялеными осьминогами, и устроились за столиком.

В общем, обычная встреча, ничего из ряда вон. У меня даже мыслей не возникло, что может иначе повернуться. Если б не повелся на его подначки, то поговорили, пива выпили и разошлись бы по домам.

Вот зарекался же с Варламовым спорить!

Потому что себе дороже получается. О чем бы ни спорили. Знаю, что он в споре победит, а всё равно ведусь.

Сначала мы общие вопросы обсуждаем. О жизни, о разных интересных случаях, о работе, о женщинах, само собой. Или в другом порядке – как получится. А тут вдруг на совершенно необычную тему перешли. Для нас необычную. Историческую. Дескать, кто прав, кто виноват. Я о таком вообще стараюсь не говорить: не заметишь, как на личности перейдешь и в ухо схлопочешь. Если о таинственных случаях, тогда еще куда ни шло: тайна потому и тайна, что о ней мало кто знает. Что хочешь, то и выдумывай. О тайнах до посинения спорить можно и всё равно спокойно разойтись, при своем мнении оставшись. Но Варламов о другом разговор повел. Я даже не сразу понял.

Дескать, то, что мы сейчас о прошлом знаем, никак с действительностью не сообразуется. Дескать, всякий политик историю под себя переписывает. И не только политик. Народ еще больше перевирает. Мифологизация истории, так сказать. И деревья выше были, и воздух чище, и люди благороднее, и вообще золотой век закончился с нашим рождением.

С воздухом, безусловно, так и есть. Хотя не всегда. От местности зависит и от века. Когда паровые машины углем топили, всё вокруг в саже было. Ею и дышали, а о вреде здоровью никто не думал. Но это так, мелочи. А вот терроризма действительно не было. Самолеты никто не захватывал.

Тут я уж не смог смолчать и начал Варламову возражать:

– Не было тогда самолетов. Все на лошадях ездили. И захват лошади разбоем называли.

– Сейчас тоже так называют. Не об этом я.

– А о чем?

– О наших представлениях. Что ни возьми для примера, всё не так происходило. Иной раз вообще непонятно – почему народ событие наизнанку вывернул. По документам – одно, а по памяти – совсем другое. Не знаешь, кому и верить. Тысячи людей помнили, что у нас в Елисеевском была люстра. И когда их убеждают, что не было – возмущаются. Дескать, документы подделаны, фотографии старинные отретушированы, а владельцам вообще веры нет, потому что они враги народа. Умопомрачение на людей находит.

Мне бы остановиться, мимо ушей пропустить, так нет: решил свое доказать.