Остальные здесь просто живут

Patrick Ness

The Rest of Us Just Live Here

“Hunter” writt en by Bjork © 1997

в которой Посланница Бессмертных в поисках постоянного Сосуда приходит в наш мир, приняв удивительное обличье; Финн бежит от нее в лес и встречает там свою смерть.

Вечером умрет хипстер Финн, и мы станем последними, кто видел его в живых, а пока мы всей компанией валяемся на Поле и болтаем о любви и животах.

– Неправда, – говорит сестра. Уловив в ее голосе легкое раздражение, я поднимаю голову, но она лишь кивает досадливо – отстань, мол, – и продолжает отчитывать Хенну: – Выбор есть всегда. Даже если это любовь – а такими словами, между прочим, не разбрасываются, – даже если это она, можно взять себя в руки и поступить правильно!

– Я сказала, что люблю его веснушки, – уточняет Хенна, – а не его самого. Не передергивай. Да и вообще, я не о том. Я про такое странное чувство, знаешь, когда сердце наполняется до краев… Нет, даже не сердце, а живот. Когда внутри рождается такое чувство, ты сам за себя не отвечаешь.

– А вот и отвечаешь, – уверенно возражает моя сестра. – Отвечаешь!

– Мэл…

– Чувства чувствами, а поступать надо правильно.

Хенна хмурится.

– При чем тут вообще «правильно», «неправильно»? Я говорю о совершенно нормальных для человека переживаниях! И я не виновата, что Нейтан такой клевый.

Опускаю глаза на учебник истории. Касаюсь по очереди каждого уголка и мысленно их пересчитываю. Джаред это замечает.

– Ты сказала, у тебя не было выбора, – стоит на своем Мэл. – Если бы ты смогла его поцеловать, то поцеловала бы – и плевать, кто вас видел. Плевать, есть ли у него подружка. И на Тони плевать…

– Мы с ним давно расстались.

– Да, но ты знаешь, какой он ранимый. Ты бы его убила! А потом сказала бы, что в тот момент за себя не отвечала… Ничего подобного! Отвечала, да еще как.

Хенна закрывает лицо руками.

– Мелинда…

– Что-то я завелась. Больная тема.

– Я и смотрю…

– Не называй меня Мелиндой.

– А Хенна, между прочим, права, – вставляет Джаред. Его голова, как на подушке, покоится на пятой точке у Хенны. – Оно в животе, это чувство.

– Я думала, у парней пониже, – замечает Мэл.

– Нет, это другое. – Джаред садится. – Когда просто хочешь – это одно. Как у животных. А тут другое совсем.

– Ага, – кивает Хенна.

– Оно вот тут появляется. – Джаред кладет руку себе на живот. Пузо у него немаленькое, и мы прекрасно понимаем, что он не стал бы привлекать к нему внимание просто так. Причина, стало быть, веская. – В этот момент ты осознаешь: все, во что ты верил раньше, – полная чушь. Не имеет никакого значения. То, что прежде казалось сложным, внезапно становится простым, как дважды два. Потому что начальник теперь – живот, а он считает, что нет на свете ничего невозможного. И если ты добьешься своего, это не решит всех твоих проблем, но жить станет немного легче.

Джаред умолкает и поднимает глаза к солнцу. Мы все знаем, что он имеет в виду. И он знает, что мы знаем. Хорошо бы он рассказывал об этом почаще.

– Живот тебе не начальник, – спокойно произносит Мэл.

– Ой, – спохватывается Джаред. – Прости…

Мэл мотает головой.

– Я не про то! Сердце тоже не начальник, хотя порой думает иначе. Выбор всегда за тобой. Всегда.

– Нельзя взять и запретить себе чувствовать! – заявляет Хенна.

– Но можно взять и принять правильное решение.

– Ага, – кивает Джаред. – Только это непросто.

– Ранние христиане верили, что душа – в животе, – вставляю я.

Воцаряется тишина; одинокий порыв ветра легонько ворошит траву, словно бы говоря: «Не обращайте на меня внимания».

– Мне папа говорил, – добавляю я.

Мэл опускает глаза на экран ноутбука и вновь берется за домашку.

– Много наш папа понимает!

Ветер слегка усиливается («Ох, простите, пожалуйста», – будто бы говорит он; а ветер-то, похоже, англичанин – дует и сам не понимает, как его сюда занесло); Хенна прихлопывает ладонью листок с заданиями, чтобы не улетел.

– Зачем вообще нужна эта бумага?

– Из нее делают книги, например, – отвечает Джаред.

– И туалетную бумагу, – добавляет Мэл.

– Просто бумага – это вещь, ее можно потрогать. Иногда нам нужны реальные, осязаемые вещи. А не только идеи, – говорю я.

– Вопрос был риторический, – хмыкает Хенна, убирая распечатку с вопросами по Гражданской войне под ноутбук.