Оснований для паники нет

— Слушай, — спросил я, — как называется такой рубанок, на букву «ш»? Друг Илюша глянул через плечо озабоченно:

— Как рубанок может быть на букву «ш»? Рубанок и есть рубанок.

— Ну как же?! Есть, например, фуганок, помнишь? Ты инженер или кто?

Илюша развернулся в кресле:

— Фуганок есть. Но я вообще-то инженер-механик, при чем тут рубанки? Только не говори мне, — он протестующе выставил ладонь вперед, — что инженер должен знать все. Я не Сайрус Смит[1]. Ты, кстати, тоже.

— А жаль.

Он покачал головой, отвернулся к своему дурацкому экрану и застучал.

— А много твой Сайрус Смит в автокаде бы наработал? — раздался ядовитый голос минуты через полторы. — А в матлабе?

— Ну…

— А может, он схему процессора умел строить? — Илюша мотнул головой в сторону некрасиво распяленной на экране микросхемы, помолчал. — И вообще, что ты о Гугле слышал?

Я не то чтобы обиделся. Такие разговоры про Сайруса Смита были у нас чуть не каждую неделю. Особенно с тех пор, как мы получили от федералов заказ на новые анализаторы. Дело, конечно, важное, безопасность полетов и тому подобное. Но… Только один принцип работы, жесткие параметры, многие, на мой взгляд, бессмысленные. Я слегка отупел за год аврала, вот даже простые слова стал забывать. А может, это уже склероз?

Гугл — оно конечно… Но неспортивно! Эдак мы вообще по-русски говорить разучимся, если все в Гугле смотреть. Да как же его? Что-то вроде шуршавчика. И на фельдфебеля тоже похоже. Или нет? М-да… не клюет. Хорошо, решил я, сейчас мы его загоним в подкорку, пускай там поварится в собственном соку. Всплывет, куда оно денется. И без всяких Гуглов.

Вечером, подъезжая к дому, я забеспокоился. Почему не горит свет? Ах, да. Машка же уехала утром к сыну! Решила не дожидаться выходных — нам обещали ураган.

Я включил свет в прихожей, снял куртку и ботинки, выключил свет, потом включил свет в гостиной, включил телевизор — пусть поворчит, потом зажег лампочку на кухне и стал шарить в холодильнике. Машка, может, и права — много на электричестве не сэкономишь, а ботинки не грязнее тапочек. Но должен же быть порядок. По телевизору опять какую-то чушь передают… Рубанок, рубанок… простое же слово!

После ужина я сдался и открыл Гугл. Так, «рубанок», 823 тысячи раз. Большой рубанок. «Рубанок ш»… хм… рубанок шлифовальный… рубанок широкий…. Ширази Хафиз, рубаи… что за бред они предлагают! Я плюнул, подошел к книжному шкафу. Не понимаю я эти новомодные электронные книжки. Книга должна пахнуть. Сначала типографской краской, потом желтеющей бумагой, потом старым столярным клеем и пылью… Книгу нужно листать! А не тыкать бессмысленно пальцем в кнопки.

Я вытащил потрепанный томик «Золотого осла» и уже добрался до похождений проныры Диофана, как вдруг меня осенило. Господи, ну конечно же! Шерхебель! Такие хорошие слова: шерхебель, зензубель, фальцгебель, шпунтубель! Я вспомнил нашего учителя труда, в потертом берете и синем халате, и запах свежих стружек.

Перед сном я, проверяя в последний раз почту, заодно набрал в Гугле «шерхебель». Ответ был мгновенным: «Ваш поиск — шерхебель — не соответствует ни одному документу».

Я тупо уставился в экран. Ну хорошо, а Яндекс? Который «все найдется»?

Яндекс ответил примерно так же. Я спустился вниз, на кухню, налил себе рюмку коньяку. Посмотрел на часы. Полпервого. Пора спать, хватит ерундой заниматься.

Во сне Аристомен с Диофаном, оба в синих беретах, учили меня работать на токарном станке в школьной мастерской. Я остро ощущал запах нагретого дерева и проснулся в задумчивости.

Назавтра я выехал из дома пораньше: пятница, хотелось поскорее закончить дела на работе и засветло уехать к своим. Не повезло — я наглухо застрял на железнодорожном переезде. Сначала электричка проползала невыносимо медленно, потом скорый на Нью-Йорк, потом какой-то допотопный маневровый тепловозик суетливо ездил туда-сюда. Я и не знал, что тут остались такие. Наконец, загорелся зеленый, и все с облегчением рванули вперед.

Бестолково как сделано, думал я с раздражением! И главное, светофор поставили, а этого нет… Господи, да как же его? Полосатая такая палка! Черт, да что это такое со мной! Спросить, что ли, у кого?

У меня в отделе русских шестеро из восьми. Крис и Дэвид называют себя угнетенным меньшинством. Спрашивай — не хочу, но я побоялся, ведь на смех поднимут, старый, скажут, склеротик. Поэтому сначала я решил похвастаться Илье вчерашним достижением.

— Илюша! Шерхебель! — торжественно провозгласил я, войдя в офис.

Он повернулся ко мне и вопросительно поднял брови. Что же он такой бестолковый, забыл, о чем мы говорили?

— Шерхебель! Вспомнил?

— Прости, ты о чем?

— Ну, рубанок на букву «ш», вчера говорили! Он помотал головой, подумал:

— Не знаю такого слова.

— Я тоже не знаю, — отозвался из-за загородки техник Володя.

— Дай-ка посмотрим! — Илья повернулся к экрану.

— Погоди! Не смотри, его в Гугле нет почему-то, — смутился я.