Осколки

На широкой кровати, наполовину скрытый от взглядов присутствующих тяжелым пурпурным балдахином, лежал труп.

Покойник был худ и седовлас. И, как полагается мертвому, желтовато-бледен. Лицо его испещрили глубокие, рваные морщины, что бесспорно свидетельствовало лишь об одном: мужчина прожил долгую и беспокойную жизнь. А безмятежное выражение лица намекало, что пресловутый покой он все же нашел. В отличие от его близких, со скорбными лицами окруживших постель.

– Мертв, – констатировал младший брат усопшего, сорокалетний лорд Карл Норберт после того, как удалился фамильный лекарь. Расстегнув пуговицы на манжетах, Карл зачем-то закатал рукава, будто собирался собственноручно закапывать родственника.

Его молодая, красивая, но, к сожалению, непомерно глупая жена жалобно всхлипнула и поднесла к щеке накрахмаленный платок с вышитой огненной буквой “N” – фамильным вензелем рода. Похоже было, что она намеревалась грациозно упасть в обморок, однако, осознав, что ситуация не располагает к столь бурному проявлению чувств, сдержалась. И ограничилась слезами.

Роланд поморщился и отвел взгляд. Он никогда не испытывал к Брунгильде теплых чувств. Ни в тот раз, когда она впервые приехала в замок просить покровительства после скоропостижной кончины родителей, ни после – когда он застал ее лежащей в собственной постели, бесстыдно раскинувшейся в несомненно привлекательной наготе. И уж точно не в тот день, когда, осознав, что молодой вдовец и наследник клана не торопится снова под венец, тут же окрутила его дядюшку, а спустя девять месяцев родила тому сына.

Это поставило Роланда в весьма неудобное положение. Поползли разговоры. Слухи. О том, что древний род Огненного змея вырождается. Что молодой наследник не в силах дать жизнь потомству. И если так, то не лучше ли вручить бразды правления тому, кто еще способен возродить силу клана, его былую мощь? Ребенка Карла и Брунгильды за глаза называли надеждой рода.

Роланда это злило. Это, а еще тот факт, что несколько лет назад его собственный сын родился мертвым, что могло означать лишь одно: Роланд неверно выбрал. Положился на силу чужой магии, которая была не такой уж великой? Или же просто был очарован женщиной, неспособной выносить наследника сильного рода? Ведь не каждая чародейка в состоянии родить здорового наследника, который в силах влить магию в источник, продлить его существование. Элла не смогла.

Приговор жилы всегда суров…

И теперь у Роланда почти нет времени, чтобы укрепить свое положение в клане.

“Как же не вовремя ты почил, отец”, – с раздражением подумал Роланд и коснулся иссохшей, покрытой пигментными пятнами руки. Рука была еще теплой.

Сегодня жила впитает это тепло. Возможно, у Роланда хватит сил продержаться. И смелости – исполнить безрассудный план, предложенный королем. План по возрождению огненной жилы. Ведь если Роланд сделает это, ни у кого не возникнет и тени сомнения, что он удержит власть. И подарит миру наследника. А королю… Королю необходим сильный клан.

– Нам нужно созвать совет рода, – подал голос Карл, ни к кому конкретно не обращаясь, но глядя при этом на Роланда. Во взгляде его был прямой вызов.

“Надо же, как быстро он пошел в наступление”, – усмехнулся Роланд про себя.

– Совет соберется не раньше, чем зажгутся огни Млекфейта, – тихо, но твердо ответил Роланд. Отпустил руку покойного отца и посмотрел прямо в глаза Карлу. – Ни ты, ни твои прихвостни не осквернят время памяти мелкими распрями за наследство. Жила не потерпит…

– Жила умирает! – резко перебил его дядя. И кулаки сжал, отчего на сильных руках воина заиграли мышцы.

“Не стоит недооценивать его, – подумал Роланд. – И его тягу к власти”.

– Очнись уже, мальчишка, – зло продолжал Карл. – Судьба рода Огненного змея зависит от того, как быстро мы отреагируем на изменения. Мир охвачен войной, а нам нечем защитить даже то малое, что осталось от силы клана. И если ты не возьмешь в руки…

– Уже, – спокойно парировал Роланд, – взял. И жилу, и клан. А совсем скоро появится на свет наследник, это я могу торжественно обещать перед советом. Но лишь после того, как отгорят огни Млекфейта. Праху отца нужно время, чтобы остыть. А источнику – впитать его тепло.

Карл открыл было рот, но тут же захлопнул его. Комично выпучил глаза и разжал, наконец, кулаки. Видно было, что ответ удивил его. Как и остальных присутствующих. Кузины-близняшки охнули синхронно, Ханна опустилась на стул в углу, а Лира положила руку на плечо сестре. Подол ее светлого платья изящно качнулся в сторону. Брунгильда выронила платок и зажала рот ладонью.

– Изволь объясниться, – сдавленно произнес дядя, не сводя с племянника колючего взгляда.