Осколки. История одной семьи

Часы с кукушкой тихонько тикали, наполняя прохладную горницу невыносимой тоской одиночества и невысказанной болью. В большой комнате классический набор деревенского быта: круглый стол на резных ножках, накрытый белой ажурной скатертью и окруженный четырьмя шведскими стульями. Керосиновая лампа с жёлтым абажуром на столе бросала рванные блики на стекла старых, потертых временем очков в роговой оправе, от дужек тянулась длинная медная цепочка для того, чтобы хозяйка их вечно не теряла. Оптика отражала в выпуклых линзах скромное убранство комнаты. Пожилая, но все ещё красивая женщина отсчитывала количество успокоительных капель в рюмку на тонкой ножке, со злой сосредоточенностью наблюдая за падающих лекарством, что бурыми пятнами пачкало дно хрусталя. Теплая шерстяная шаль, заправленная за ухо непослушная седая прядь волос. Позади тихо скрипнула половица, и усталый мужской голос спросил:

– Больше не звонили?

Женщина дрожащими руками поднесла рюмку с горькими каплями к сжатым губам, проглотила отвратительную жидкость, сморщившись от горечи. Поправив седую прядь привычным жестом, развернулась к вопрошающему.

– Саша, скажи мне, почему мы? Почему это происходит с нами?

Её супруг глубоко вздохнул, не зная ответа. Тихонько затворил дверь в гостиную. От пережитого стресса он постоянно хотел курить. Прикрыв тяжелую входную дверь, всколыхнув пожелтевшие от старости занавески, вышел на крыльцо небольшого дома. Ударив по ладони пачкой, выбил сигарету. В темноте вспыхнула спичка, озарив морщинистое лицо, позже затрещал табак.

"Почему мы?" – звучали набатом слова супруги. Да если бы он знал… Он знал лишь, что готов на любое преступление против человека, закона или государства ради своей маленькой семьи.

"Почему именно их коснулся этот кошмар?" – задал себе этот вопрос снова и снова, но… Есть проблема, найдется и решение. Сейчас у него одна проблема – разорванный конверт на столе, листочек мятой бумаги с веером кровавых капель и надпись коричневым фломастером, написанная трафаретным шрифтом: "Требую выкуп".

Мужчина жадно затянулся, глотая горький дым недорогих сигарет, который душил и драл горло. А может быть это ком невыплаканных слез? Все одно… Поежившись от холодного осеннего ветра, поплотнее запахнул старую штормовку, рассеянным взглядом рассматривая темные силуэты ненужных вещей во дворе. На короткий миг выглянула мертвая серебряная луна, подсветив розовый велосипед со спущенным задним колесом. "Надо бы проверить шину и подкачать." – подумал Александр, а потом вздрогнул от своих мыслей. Щелчком выбросив окурок в черную лужу у крыльца, вернулся в осиротевший дом.

Чертова половица вновь скрипнула, выдавая вошедшего, хотя запах сигарет продал его с потрохами раньше.

– Саша, ты много куришь. А у тебя сердце… – начала старую песню супруга, но тут же осеклась, удерживая маленьким кулачком у носа накатившие слезы.

– Вась, не начинай, а… – мужчина приобнял было любимую женщину, но резкий толчок плечом отринул теплоту прикосновений. Александр вновь тяжело вздохнул, развернулся, переступая через предательскую доску, и направился на кухню. На ощупь пробравшись к шкафчикам, вытащил спичку. Чиркнув об помятый коробок, поднес робкое пламя к свече. Огонь осветил небольшую кухоньку с давно остывшим ужином. Воровато оглянувшись, открыл стеклянный буфет и , стараясь не задеть стеклянную посуду, медленно потянул на себя бутылку с алкоголем. После достал стакан, сдул невидимые при отблесках свечи пылинки, налил себе на треть.

– Мне тоже плесни, – раздался тихий голос Василины от двери. Мужчина вздрогнул от неожиданности, но моментально взял себя в руки. Позже, выудив второй стакан, наполнил и его. – Не пойдем в гостиную, не хочу, чтобы кто-то увидел, – затем долго вглядывалась в мужа стеклянными глазами, пока не произнесла тост: – Пусть наша девочка поскорее вернётся.

Позже поднесла к губам и начала пить маленькими глотками. Александр же напротив, осушил одним большим глотком, после прижал тыльную сторону ладони ко рту, удерживая пожар во рту.

– Убери! – категорическим тоном приказала Василина. – Не время напиваться!

Развернувшись на пятках мягких валеш, тихонько вышла из кухни. Чуть позже скрипнула половица в горнице, и застонал старый стул. Бессонная ночь началась, а постовой занял свое место у онемевшего дискового телефона. Мужчина налил себе еще на один глоток и махом выпил. Поморщился с непривычки от крепости. Убрал поочередно бутылку, следом стаканы, задул свечу. Собравшись с силами, последовал за супругой.

Василина теребила в руках проклятый листок со страшными буквами, написанными школьным трафаретом, пытаясь разгадать его тайну, узнать обстоятельства и причину, чтобы заставить его дать ответы. Губы беззвучно шевелились, читая вновь и вновь короткий, бездушный текст. Кукушка на часах сообщила, что уже полночь. Тяжёлый вздох Василины нарушил мерное тиканье часов. Рука задрожала и выронила злосчастную записку.