Ошибка создателя

ДАВИД КОНСТАНТИНОВСКИЙ

ОШИБКА СОЗДАТЕЛЯ

ОТ АВТОРА

Представьте себе, что автор пишет главу, читает ее друзьям, и выслушивает их догадки о том, как будет развиваться действие; затем автор снова садится за стол и следующую главу детектива пишет "наоборот": герои ведут себя совершенно иначе, нежели предполагают друзья; автор читает им и эту главу, и так далее... Результаты работы - перед вами. Откуда детали?

Я не знаком с международными шпионами, нет у меня связей и со "специалистами" по ювелирным магазинам.

Вот я и решил перенести действие в будущее, да еще и на Луну.

Вступая в этот фантастический мир, я обнаружил, что он уже описан, и мне, пришельцу, следует принять его как реальность. Так я и сделал. И не был удивлен, когда герой обратился к Свифту: его тень присутствует там...

Осталось дать повести название. И тут дело остановилось; даже друзья не могли ничего придумать; мне уже пришло в голову: "Эта повесть - ошибка ее создателя..." Что ж! Пусть будет так.

- Ну, а на Земле разве ничего интересного не

происходило?

Она взглянула на меня, слегка нахмурившись:

- Нет, ведь роботы на Земле не применяются.

А. Азимов.

Использование роботов для домашних работ - 1988 г.

Прогноз "Рэнд корпорейшн".

Конгрессмены-законодатели пытались угнаться за этим бурным развитием событий и обуздать его в правовом отношении. Сенатор Гроггнер лишил разумные устройства права приобретать недвижимость; конгрессмен Каропка - авторских прав в области изящных искусств, что вновь вызвало волну злоупотреблений, ибо стиральные машины с творческими наклонностями принялись подкупать за небольшую сумму менее одаренных, чем они, литераторов, чтобы издавать под их именем эссе, повести, драмы и т. п.

С, Лем.

1. Рассказывает Фревиль

Есть ли у вас воспоминания, от которых вы не можете освободиться?

Это возникает независимо от моей воли... Застигает врасплох.

И я ничего не могу с этим поделать.

Всегда - одно и то же.

Что это, боязнь повторения? Неуверенность перед твердыми лицами? Страх за друзей?

Всегда - одно. Тот час, когда Юрков проник за аварийную бетонную стену, бесшумно пробрался к последнему контейнеру, отвинтил, сбивая пальцы, фигурные болты, снял крышку и привел в действие приборы.

- Не шуми, - сказал Юрков.

Первый разговор:

- Давно тебя изготовили?

- В конце квартала.

- Фревиля видел?

- Нет, не видел.

Через десять минут - второй разговор:

- Давно тебя изготовили? - снова спрашивал Юрков.

- Кого? Меня?

- Конечно, тебя.

- Меня?

- Ну, хорошо. Ты видел Фревиля?

- Кто, я?

- Тебя спрашивают: ты видел Фревиля?

- Кого, Фревиля?

- Да, Фревиля.

- Кто? Я?

Убедился, что в отсеке все четверо... Включил на полную мощность дезассамблятор; осторожно, чтоб не обнаружили: пощады не жди. И - втолкнул дезассамблятор в отсек. Они не успели отреагировать, поле было на максимуме, и трое повалились; грохот полутора тонн металла, обрушившихся на бетон.

Но четвертый успел. Он пронесся мимо Юркова в туннель Юрков оказался в ловушке. Едва Юрков двигался вперед, - робот делал шаг ему навстречу.

Юрков вернулся в бетонный тупик. Никто не знал, где он. И я, отделенный от Юркова в пространстве, ничего не мог сделать для него в ту минуту...

Дезассамблятор еще работал. Юрков вышел в туннель, приблизился к роботу, затем повернул и бросился бежать. Робот разгадал его - и не двинулся с места.

Еще одна попытка. Бесполезно...

Юркову оставалось ждать, когда робот возьмется за него.

Повторяю, никто не знал, где он, и я, отделенный от Юркова в пространстве, ничего не мог сделать для него в ту минуту.

Углубление в туннеле, холодные стены...

Ожидание. Тишина... Но вот возникает звук. Постукивание.

Робот стучит ногой. Как человек. Нервы.

И, наконец, тот миг, когда Юрков, вжимаясь в бетон, вслушивается в нарастающий стальной топот, в приближающиеся звуки тупого, жестокого, неотвратимого бега...

Телеграмму вручили мне вскоре после завтрака.

Нетрудно вообразить, как я был огорчен и разочарован.

Разумеется, телеграмма (Арман послал ее по коммерческому каналу) не могла содержать сколько-нибудь развитого текста, и, думаю, даже самый изощренный детектив не извлек бы из нее информацию о том, почему уходит этот вундеркинд Берто,- как вы, конечно, знаете, спустя три года он уже сделался нобелевским лауреатом; мне стоило большого труда соблазнить его работой у нас, и вот - он увольняется, не проработав и шести месяцев!