Ошибка создателя

С особым удовольствием пишу я вступление к книге земляков, сибирских фантастов.

Мне не раз приходилось представлять нашему читателю и начинающих фантастов, и прославленных фантастов Запада, с произведениями которых мы знакомились впервые. Припоминаю наше первое путешествие с советским читателем по джунглям американской научно-фантастической литературы. Мы проникали тогда в литературные заросли, где среди цепких лиан, ядовитых колючек и орхидей, среди мрака непроходимых чащ и засасывающей топи вымысла отыскивали порой яркие цветы игры ума, могучие стволы несгибаемой веры в человека, а иной раз и хинное дерево горечи сердца…

Правда, редкими были тогда наши находки, и немало встретилось на пути уродств, рожденных фантазией без границ, чуждой смелой и светлой мечты.

Оказалось, что в бурном потоке цветасто-крикливых обложек не найти картин желанного будущего, не обнаружить мечты и чаяния американцев. Все те же детективы гонялись за все теми же гангстерами - но только в космических ракетах! Все те же мускулистые супермены в шерстяных трусиках несли через джунгли все тех же тоненьких блондинок, у которых «вайтлс» (объем бюста, талии, бедер в дюймах) - 38-22-38, только джунгли эти были венерианские или еще какие-нибудь инопланетные… И в крутящейся пене сюжетов вздувались пузырями научные и псевдонаучные термины и взлетали фонтаны фантастических изобретений, которые нужны были авторам лишь для того, чтобы поставить героев в ужасное положение, показать губительность знания и бесчеловечность человеческой натуры.

Больше всего нас заинтересовала тогда светлая, но ледяная струя американской фантастики, которая сковывала читателя холодом мрачного пессимизма и беспросветности, протестуя тем самым против кризисов капитализма, против гонки ядерных вооружений, влекущей к истребительной атомной войне… Таков отрезвляющий холод произведений Рея Бредбери, описавшего «будущий мир сожженных книг» и поплатившегося за это собственным домом, спаленным американскими неофашистами, последышами Гитлера. Такова и едкая ирония некоторых рассказов Айзека Азимова, который ввел в литературу героя-робота и использовал перемещение во времени для раскрытия глубоких человеческих чувств. Таково, наконец, и предостережение от всеобщей ядерной смерти австралийского писателя Невила Шата, так убедительно прозвучавшее в фильме «На последнем берегу», поставленном по его роману.

Не хочется вспоминать о мутном потоке фантастики времен холодной войны, о грязных струях антикоммунистической пропаганды и антисоветской клеветы. Этой западной (англо-сакской) литературе, по словам французского литературного критика-коммуниста и видного общественного деятеля, в прошлом бойца Сопротивления и ядерного физика Жака Бержье, противостояла советская научно-фантастическая литература, несущая веру в будущее и убежденная в неизбежной перестройке человеческого общества.

В наше время фантастика стала любимым чтением не только молодежи, но и ученых, инженеров, рабочих. В чем же притягательная сила книг, которые, казалось бы, уводят от действительности в вымышленный мир, в чужое время?

Подобный взгляд людей, скептически относящихся к фантастике, глубоко ошибочен. Достаточно вспомнить о классиках фантастической литературы. Вместе с героями романа Жюля Верна мы погружались в глубины океана, поражаясь чудесам подводного мира и еще большему чуду - «Наутилусу», до технического совершенства которого еще далеко даже субмаринам двадцатого века. И оказывается, автор отнюдь не уводил читателей от действительности, а показывал тенденцию развития науки и техники.

Однако притягательная сила романов Жюля Верна была не только в верном предвидении достижений человечества. Он первым ввел в литературу героя-инженера, первым заинтересовал читателя предметом технического творчества своих персонажей.

Научная фантастика прошлого имела и другое направление.

Изобретатель машины времени, нажав на рычаги, отправляется в далекое будущее. И Уэллс превращает свою повесть в своеобразный «телескоп», видящий во времени, но видящий из современности! Герой повести попадает в мир, где непримирившиеся классы угнетенных и эксплуататоров выродились в животные виды, биологически отличные друг от друга. Те, кто в течение тысячелетий создавал материальные ценности, ушли под землю, в мир искусственного света и неведомых машин, превратились в трудолюбивых, одаренных, но жестоких морлоков; те же, кто веками присваивал себе плоды чужого труда, выродились в слабых, ни к чему не способных существ, жалких и беспомощных потомков человека, элоев, которых морлоки продолжают кормить и обслуживать, но… теперь уже как домашний скот, ради их нежного и вкусного мяса…