Орбит без сахара

– Пора просыпаться, Юмико, – зазвучал в ушах нежный женский голос.

«Да, мамочка, сейчас я встану», – мысленно ответила Юмико, не открывая глаз. Но тут же очнулась: мамочка далеко, слишком далеко. Ее будит автоматика. А голос продолжал:

– Доброе утро, Юмико. Сегодня пятница, четвертое февраля, – голос дрогнул, засипел неразборчиво и, хрюкнув, смолк.

Юмико продолжала лежать с закрытыми глазами: «Нынче Риссюн1, а заснула я третьего августа. Полгода в анабиозе, и не чувствуется, будто одну ночь проспала. Пора вставать. Начинается новый рабочий цикл. Еще на полгода». Она вылезла из раскрывшейся анабиозной камеры. Огляделась. Длинный зал, заворачивался кишкой, заполненной белыми коконами, похожими на яйца. Этот отсек так и назвали, инкубатором. Когда Юмико укладывалась спать, зал был не виден, небольшое пространство вокруг ее камеры было окружено виртуальными стенами. Но никого кроме нее сейчас здесь нет. Ни одного человека. Значит, и стесняться некого.

Она подошла к зеркальной стене, оглядела свое тело, с удовольствием огладила ладонями плоский живот и маленькие острые грудки, вывернувшись, полюбовалась круглыми, как дыньки, ягодицами. «Твое тело – твоя визитная карточка», – говорил папа. «Папа, мама, как вы там без меня?» – Она ничего не знала о них. Это было условием контракта с «Маск Орбит Инкорпорейтед» – не поддерживать связь ни с кем на Земле. Прощаясь с ней, родители знали, что расстаются навсегда. И были готовы к этому. Они всю жизнь положили на то, чтобы отправить ее сюда, на Илонию.

Сколько лет крутилась в сети реклама: «Илония – райский остров в чистом океане Космоса! Корпорация «Маск Орбит» подарит Вам сладкий вкус свободы!» Соседки Юмико по общежитскому сектору, массажистки, официантки, такие же, как она, инструкторы по фитнесу, шутили: «Мы получили свой орбит без сахара». Шесть месяцев ежедневной, без выходных, работы, минимальная зарплата, за такую на Земле и с кровати не встанешь, да и здесь на нее можно только кофейку хлебнуть в Городе, сходить в кино или зоопарк. Зато бесплатный пансион, соцпакет и гарантированное право на создание семьи и рождение ребенка после десяти рабочих циклов. И свобода – ходить по Городу, пусть искусственному, с фальшивым небом над головой и синтезированной травой под ногами, но чистому и безопасному. Разве этого мало? Разве это было доступно там, внизу, на планете, загнанной в тупик бесконечными эпидемиями, раздавленной локдаунами и экономическими кризисами, запуганной бесконечными бунтами и революциями, утратившими все цвета кроме единственного, кровавого? И пусть ей достался орбит без сахара. Главное – он ей достался.

Ложилась спать с короткой разлохмаченной стрижечкой цвета фуксии, а сейчас волосы вернулись к природной лаковой черноте. Может выкраситься в синий? Или лимонный? Или не краситься? Сделать гладкую прическу. И курс бронзажа не проходить. Кожа белая как молоко, чуть светящаяся. Слегка присев, она подняла ладони к лицу, будто закрыла его веером на мгновенье, вытянула руки, уронив невидимое опахало, шагнула вперед. Мама учила ее искусству танца. Конечно, это не школа нихон-буё2, до совершенства далеко, но все же красиво. Настоящая японская красота.

Юмико наклонилась к зеркалу, придирчиво разглядывая лицо: нахмурилась, удивленно подняла брови, широко улыбнулась, сжала губы куриной гузкой. Не обманули – действительно регенерация. Исчезли мелкие морщинки у глаз и в уголках рта. На свои двадцать пять она не выглядела, от силы на восемнадцать. Тоже бонус.

Из стены выдвинулся, как из комода, ящичек. Вытащила свой рабочий комбез, ярко-голубой, как положено персоналу второго уровня, и полупустой рюкзачок, хранилище всех ее личных пожитков: косметички, браслета-уникома и черной футболки с пандой. Косметичку и уником ей выдали, а вот футболку она сама купила в Городе на первую зарплату. Хотелось чего-то своего, не казенного, чтобы после ужина в переполненной столовой, заняв свою капсулу, два с половиной кубометра личного пространства, почувствовать себя хоть немного дома. Она включала в «окошке», найденную в сети фотку: сквозь частокол коленчатых зеленых стволов за рекой можно было разглядеть красную черепичную крышу, и убеждала себя, что это их дом. Даже добавила немного анимации, чтобы бамбук качался под ветром.

Оделась и пошла в медблок – антропометрия, анализы, то-се. Инструкцию, что делать после пробуждения из анабиоза, как и все остальные инструкции она знала наизусть, это вбивалось в мозг при подготовке.

У двери медблока на выдвинутом из стены стульчике сидел мужчина в синем комбезе. Третий уровень, на ступень выше Юмико. Оперся локтями на колени, сжав ладонями рыжую, коротко стриженную голову. Не видно имени и специальности, написанных на лычке у него на груди.