Оракул

— Кондратьев, к Денису Владимировичу! — орут с другого конца склада.

Мой бритоголовый напарник тяжело вздыхает.

— Кондратьев то, Кондратьев это. Задолбали, честное слово! Даже в ночную смену нельзя спокойно поработать.

Саша бросает рулон с наклейками и, сняв перчатки, вскоре исчезает в лабиринте стеллажей. Я остаюсь наедине с шестьюдесятью коробками, стоящими на прямоугольном поддоне так, что достают мне до носа. Это новый приход "Turtle Inc.". Всего здесь 360 единиц продукции (по 6 в каждой коробке). Какие-то моющие средства для автомобиля. Моя работа заключается в том, что я добавляю на них наклейку нашей компании, которая импортирует эту прелесть в Беларусь — "ЮниПорт". Не могу сказать, что работёнка пыльная, но и не из лёгких тоже. Хотя бы каждый день переставлять коробки с одного поддона на другой чего стоит! Не удивлюсь, если окажется, что за день я суммарно поднимаю больше килограмм, чем профессионалы в тренажёрном зале.

— Проститутка шашлычная, ты где?!

Видимо, наш комплектовщик потерял водителя погрузчика. Есть всё-таки своя романтика в такой работе.

Я достаю из нагрудного кармана комбинезона телефон и смотрю на время: 4:30. Эх, ещё два часа работать. Ну, ничего страшного, завтра уже четверг, а это значит, что последний день. У нас расписание устроено так, что ночная смена не работает в ночь с пятницы на субботу. Но зато батрачит с воскресенья на понедельник. Я обречённо вскрываю новую коробку и вытаскиваю оттуда баллончик моющего средства. Натренированным движением пальца отсоединяю наклейку от ленты и приклеиваю её на продукцию "Turtle Inc".

***

Через двадцать минут по всему складу эхом раздаётся голос начальника смены:

— Перерыв!

Саша до сих пор не вернулся. Наверняка, ему поручили какую-то левую работу по типу убрать мусор вокруг склада, а то завтра приедет начальство. Хотя я бы сейчас с радостью поменялся на такое. Если честно, то пахать мне здесь осталось не больше двух недель, то бишь до конца месяца. Надоела такая однотипная работа и сил уже просто не хватает на то, чтобы заставлять себя просыпаться и ехать сюда. Не понимаю, как люди всю жизнь проводят на ненавистных им местах. Заявление об уходе по собственному желанию я уже написал, так что осталось только дождаться окончания июля. Ещё не решал, куда пойду дальше, но, скорее всего, устроюсь консультантом или официантом.

Прохожу ряды наполненных доверху металлических стеллажей и выхожу на улицу. Тёплый ветер приятно дотрагивается до лица и лёгким движением огибает его. Ночное небо плавно сменяется светлым голубым оттенком. Наряду с тысячей мерцающих звёзд, загораются и несколько сигарет. Я достаю свою пачку синего "Winston" и закуриваю. Вокруг ни звука, не считая редких шипений сгорающих сигарет. Склад находится в 15 километрах от города, так что здесь не слышно даже машин. С одной стороны расположилась небольшая деревушка, где все ещё спят, а с другой — лес.

— Где Саня пропал? — спрашиваю я, не найдя своего коллегу-маркировщика.

— Его Денис к "моликам" послал. Надо там им чем-то помочь, — отзывается стоящий рядом комплектовщик. "Моликами" у нас называют находящуюся рядом компанию "Moly Standart".

— Слушай, Климов, ты ж последний месяц работаешь? — прокуренным голосом обращается ко мне мужик лет пятидесяти. Даже в относительной темноте заметно, что его опухшее лицо до сих пор не отошло от пьянки. — Что ж тебя не устраивает? Тут все ништяки есть: и премия, и зарплата ля нормальная, да и коллектив хороший!

— Не могу я так, Костя, — говорю я и делаю затяжку, чтобы выиграть время и сформулировать ответ. — Не могу целыми днями стоять и клеить наклейки. Никакого разнообразия. Как с утра придёшь, станешь возле нужного прихода, так там до конца смены и стоишь, лишь во время перерывов с вами общаясь. Боюсь, что у меня скоро шизофрения появится.

— Так, а что ты хочешь? Приметил уже что-нибудь?

— Нет пока что.

— Ну и дурак ты, Климов, — вставляет вдруг Олег Кравчук — наш второй комплектовщик. — Зря из универа ушёл. Всю жизнь себе испортил. А ведь потерпел бы пару лет и мог бы куда хочешь устроиться.

Я виновато опускаю глаза:

— Мог бы. Но не хотел. Да и сейчас не хочу. Можешь смеяться, но я до сих пор верю, что поступил правильно. Да, будет тяжело. Но, а что поделать? В этой жизни ничего просто так не происходит.

— Какой же ты ещё наивный, — продолжает Олег. — О родителях бы хоть подумал. Ты представляешь, как им больно и страшно за тебя? Хотя откуда ж тебе знать, у тебя детей-то ведь нет… Но попытайся представить, что твой ребёнок уходит с протоптанной дорожки и идёт в какие-то непролазные дебри. Разве будет тебе от этого хорошо?