Опустошенный север

Дорога, люди, таверны, постоялые дворы, комнатки в домах селян, выбор еды, хлопоты о чистоте, обиход лошадей и всё время дорога. Утром, днём, вечером, изо дня в день в любую погоду. «Кочевой табор», хмыкала Ксения. Багаж, упакованный в имении, покупки, совершённые по дороге, вещи, забранные из северного храна и пожалуйста, сформирован караван из нескольких телег. Добавим возниц, увеличившихся в количестве охранников, ярла с женой, и получаем, что не каждый постоялый двор способен принять столько народа разом. Чем дальше продвигались, тем затруднительнее становилось комфортно обустроиться, и если раньше Ксения выскакивала из кареты, потягивалась, с облегчением произнося:

— Фу наконец-то, — и с любопытством осматривала место стоянки, то теперь всё чаще она, морщась, покидала место ночёвки и влезала в карету, как в маленькое уютное гнёздышко.

Поначалу ей было интересно определять через какие государства она проезжает, если ориентироваться на её родной мир, но вскоре совершенно запуталась. Язык был единым, лишь последнее время ей удавалось услышать местные наречия и то украдкой. С гостями все жители общались на латыни. Ингвар пояснял, что бывшие границы Метрополиса они уже миновали, и проезжают по землям опять же бывших маленьких государств. Внутреннее чутьё или косвенные признаки подсказывали, что они давно едут по территории Германии, если ассоциировать с Землёй. Практической пользы от сравнений и аналогий не было, и вскоре Ксения стала учить так, как существовало в реальности. Их караван двигался строго на север к морю. Ингвару, чтобы попасть домой необходимо было пересечь Внутреннее море. Мужчина показывал карту, поясняя, где он живёт, а землянка только вздыхала. Как-то не сразу догадалась она, что путешествовать придётся ещё по воде. Они с мужем пересекли практически всю Европу и подошли к узкому месту в Балтийском море, если по-земному. Оставалось за двое-трое суток по воде, тут как повезёт, достичь Скандинавского полуострова.

— Харн, посмотри, как там у Фреда, есть места, да и жив ли он ещё? — бросил указание Ингвар, при приближении к последнему городу на их пути перед отплытием.

— Фред твой знакомый? — спросила Ксения, высовываясь из окошка кареты.

— Да, моя ласточка, — грустно улыбнулся Ингвар, — он жил на наших землях, потом пересёк море и открыл здесь таверну, а спустя два десятка лет и постоялый двор. Я помню, как он принимал нас перед походом за новыми землями. Мы радовались, видели себя уже богатыми и счастливыми, а он только смотрел на нас с сожалением и качал головой. Я думал, что он жалеет, что стар и не может пойти с нами, а теперь понимаю, что мы для него были словно пропащие. Он жил, растил детей все эти годы, а мы теряли своё время… в поисках ума, — неожиданно закончил северянин.

— Не мне тебя утешать, — подумав, ответила Ксения, — но найти ум, да мудрую жену, по-моему, неплохо, — лукаво стрельнула она глазами.

Ингвар немного грустно улыбнулся. Тяжкие накатившие душным валом думы о далёком прошлом ушли, а сердце тревожно сжалось в преддверии будущего. Он так привык, что жена рядом, он ежесекундно знает, что она делает, какое у неё настроение, что требуется для её комфортного обустройства, но вскоре они приедут домой и многое переменится. Сможет ли он спокойно оставлять её одну? Судя по письмам, что ему иногда приходили, дела на родине идут плохо. Ему придётся целыми днями пропадать в разъездах. Он не сомневался, что его Ласточка найдёт себе дело по душе и с пользой для дома, а вот какого ему будет без неё?

Мужчина поехал чуть быстрее. Их караван въезжал в город, и на узковатых дорогах рядом с каретой находиться стало затруднительно.

Ксению охватил мандраж. Наконец-то их путешествие скоро закончится, что радовало до волнительных мурашек. Но им предстоит ещё плыть на корабле, и это пугало. Тревожили вопросы комфорта, собственная способность пережить морскую болезнь, безопасность. Почему-то в дороге умереть от рук разбойника не так страшно, как утонуть. Субъективная глупость конечно, но терзает, наводит панику. А ещё очень хотелось приглядеться к местному контингенту. Азарт путешественницы давно сошёл на нет, дорога, люди, всё надоело, но хотелось бы конкретнее отметить, что именно вокруг стало не так к чему привыкла.

Первым отличием было похолодание, причём заметное. Пожалуй, можно отнести это к плюсу. Не будет больше перебежки от одной тени к другой и обтирание платочком украдкой подмышками. Оказывается, по зиме можно соскучиться. Тут главное с одеждой подгадать, да тёплый, уютный дом иметь, с обязательным очагом, пушистыми коврами и вязание, сложенное в уголке дивана вместе с дремлющей кошкой.