Оплачена

Кеннеди

Думаю, я собираюсь сбежать. Мысли одна за одной проносятся в моей голове. Я делаю глубокий вдох,пытаясь успокоить нервы. Оглядевшись в огромной комнате, чувствую себя не в своей тарелке. Женщина лет пятидесяти сидит за большим столом и щелкает пальцами по клавишам, звук которых эхом раздается в пустом холле. Я на пятидесятом этаже в приемной офиса, пытаюсь контролировать свой желудок, в то время как дама игнорирует меня и продолжает работать. Ее седые, шелковистые волосы коротко подстрижены и заканчиваются чуть ниже ушей, на ней очки в толстой оправе, сидящие на кончике носа. В ней все говорит о профессионализме. Даже стильный наряд, который я никогда не смогла бы подобрать, даже будь у меня на это деньги. Она выглядит стильно и элегантно и была удивительно мила со мной, когда я регистрировалась. Она не бросала на меня косых взглядов, как делали это женщины внизу.

Провожу ладонями по своим бедрам в попытке смахнуть комочки пуха, прилипшие к плотной серой ткани юбки. Я до сих пор в шоке от того, что влезла в нее. Я получила ее в девятом классе, когда присоединилась к команде дебатов, и нужно было выглядеть профессионально. Слава богу, размер не сильно изменился с того времени, но все же. Пояс начинает врезаться в живот, и я молюсь, чтобы пуговица на спине не отлетела.

Я надела простые черные туфли на каблуке, в которых провела два часа, практикуясь. Я купила их со скидкой вместе с белой рубашкой на пуговицах в магазине, расположенном ниже по улице возле моей маленькой однокомнатной квартиры. Я чувствую себя простушкой, даже немного серой мышкой. Я пыталась выглядеть старше, но не уверена, что справилась с задачей.

 Я нанесла немного макияжа и даже попробовала завить волосы. Я пыталась скопировать женщину из журнала, но не думаю, что у меня получилось то, что я хотела.

Что я здесь делаю? Я покачала головой. Я ужасная лгунья, и знаю это. Хуже просто не придумаешь. Когда мне было семь лет, я разбила кружку дедушки с автографом футболиста. Я призналась раньше, чем он успел меня спросить об этом. Потом, когда мне было тринадцать, дедушка спросил, как прошел мой день в школе, и я без раздумий выдала подробности того, как Коди поцеловал меня после школы. Я так плохо вру. Не могу притвориться даже на секунду. Просто не могу заставить себя сделать это.

Как я справлюсь с этим, я себе даже не представляю. Но теперь у меня нет другого выбора, и я напоминаю себе об этом. Мне очень нужна эта работа. А точнее, мне очень сильно нужна эта работа.Мне нужна была эта работа еще три недели назад.

Тех небольших денег, что у меня были от продажи дедушкиного дома, почти не осталось. Я не знаю, как дальше оплачивать арендную плату за квартиру-студию. Хотя мне, наверно, не стоит горевать, если придется съехать. Я могу попросить приют в благотворительных организациях,например. У меня бегут мурашки по коже от моего домовладельца.

Его квартира находится по соседству с моей, и сегодня утром он поймал меня, когда я уходила, напоминая о том, что моя аренда истекла три дня назад. Он также намекнул, что есть и другие способы оплатить ее. Способы, которые не связаны с деньгами. От этих намеков у меня волосы встают дыбом. Мистеру Келли немного за шестьдесят, и ходит он в пижамных штанах постоянно с сигаретой в зубах. Девушка, живущая напротив меня рассчитывается с ним, я уверена, одним из тех способов, на которые он намекал. Я слышу, как она отрабатывает проживание в комнате по нескольку раз в день, и это заставляет меня кривиться от отвращения.

Он всегда был слишком заносчивым и всегда находил способы прикоснуться ко мне, и от этого становится тревожно. Я пытаюсь найти способы избежать встречи с ним, но вчера я пришла домой и обнаружила его в своей квартире. Мистер Келли сказал, что проверяет водопроводные трубы, говорил что-то опротечке, но моя кровь застыла в жилах от того, как просто он оказался там. Что помешает ему сделать это снова? После того как он ушел, я подставила стул под дверную ручку, но от этого мне не стало легче. Я почти не спала всю ночь.Не знаю, что мне дальше делать, даже если я найду, чем заплатить аренду, я не чувствую себя в безопасности.

Я просто счастлива, что у меня есть несколько недельдо того, как мне понадобится внести очередной платеж в дом престарелых за моего дедушку. Мысль о том, что у него есть крыша над головой еще хотя бы на непродолжительный срок, вселяет в меня уверенность. Резкая боль в руке напоминает о том, что я слишком сильно сжимаю ключи от квартиры, и они впиваются мне в кожу. Открываю сумку и бросаю их внутрь.