Операция “Антиирод”

Глупо, ну, честное слово, глупо было бы предполагать, что жизнь, так виртуозно измененная и подчищенная заботливыми пришельцами, сделает резкий поворот, и все мы выберем себе совсем другие, неведомые и прекрасные дороги... Увы. Так мог бы решить лет пятнадцать назад студент-романтик с воспаленными от недосыпа глазами, начитавшийся Азимова. “Конец Вечности”, безусловно, вещь сильная и оригинальная, но... Люди существуют на Земле для того, чтобы рождаться и умирать. И с этим ничего не поделают никакие самые распришельные распришельцы.

В новой действительности Оксана Сергеевна Людецкая прожила еще полгода. В отличие от (извините за жутковатую формулировку!) предыдущей смерти, на этот раз она почила тихо, покойно, в собственной постели, во сне. Так и нашел ее утром 21 апреля любимый внук Саша: мирно спящей, со сложенными на груди уже ледяными руками. Нашел и злополучное завещание, по которому он получал, бытовым языком выражаясь, фигу с маслом, а никому не известный пройдоха Поплавский – отличную “двушку” на Каменноостровском. Бабушкино письмо, приложенное к завещанию, на этот раз вполне убедило Сашу в искренности намерений Оксаны Сергеевны. Человеком она всегда была исключительно порядочным. И раз уж решила отвалить постороннему человеку такой царский подарок – квартиру! – значит, были на то основания. К тому же солидный список посмертных диагнозов пожилой женщины выглядел убедительно. Поэтому никакого криминала Саша не заподозрил (а чего подозревать? – его ведь и вправду не было!), в милицию не обращался и, соответственно, с Дрягиным и Шестаковым так и не познакомился. Ну и, чтобы полностью закрыть милицейскую тему, сообщим: живой и невредимый Михаил Шестаков по-прежнему занимается любимым делом – ловит всякую мразь и шваль, не задумываясь, пускает в ход кулаки, полностью оправдывая прозвище Рэмбо, живо интересуется женским полом... И уж, конечно же, слыхом не слыхивал о каких-то там “Выборгских крысоловах”! Которых, по правде говоря, и в природе-то не существует...Таким образом, к осени 96 года дела в северной столице обстояли совершенно обыкновенно. Саша похоронил бабушку, после чего сходил в рейс, приобрел новый хороший телевизор, поменял замок на двери в общаге и познакомился с девушкой Леной. После развода прошло уже достаточно времени, чтобы это имя не вызывало резко неприятных ассоциаций. Новому трогательному роману ничто не мешало развиваться в сторону женитьбы. Огромная и неразделенная любовь к Свете, увы (или НЕ увы?), осталась в той же реальности, что и космические приключения, Кувалда Гризли и профессор со странным прозвищем СССР. По-прежнему не закрывалась дверь гостеприимной “Фуксии и Селедочки”. К середине сентября аппарат доктора Игоря выдерживал серьезные нагрузки – два-три клиента в день. И уже в октябре на коротеньком закрытом совещании главных владельцев Оздоровительного центра – Виталия Антонова и Игоря Поплавского – было принято решение: ограничить количество пользователей замечательного аппарата. Заместитель Виталия, незабвенный Юрий, более известный в деловых кругах как Банщик, старательно и с удовольствием исполнял роль молодого отца. Благо, в его случае отцовство не сочеталось ни с ночными бдениями (у младенца была собственная спальня), ни с прописанными пеленками (памперсы, господа!), ни с тягомотными прогулками (няня Таня, 300 баксов в месяц).

Юрина жена, Светочкина как бы подруга и молодая же мать, Илона, с феерической скоростью входила в форму после родов. Оставив ребенка на попечение няни, Илона почти каждый день оттягивалась на Невском, доводя до белого каления продавщиц (и до полного изнеможения продавцов) фирменных магазинов косметики, одежды и мехов.

Несколько коротких забавных эпизодов в завершение нашего краткого вступления, пикантность которых, надеемся, оценит наш внимательный читатель, следящий за приключениями героев с первой книги.

Так, Виталий Николаевич Антонов, проезжая как-то вечером по Невскому проспекту, был крайне недоволен наглостью шустрого пешехода, юркнувшего прямо перед колесами его машины в подземный переход. Изрядно бы удивился господин Антонов, узнав, что пробежавший мужчина – врач “Скорой помощи”, между прочим, – в прошлой, перекроенной реальности лично подписывал свидетельство о смерти Виталия Николаевича.