Опекун

Дону Клеари и Стефании Лайдман — с благодарностью за все!

День был именно таким, какие всегда угнетали ее, даже если она, проснувшись, чувствовала себя хорошо. Сегодня же предчувствие надвигающейся беды — смутное ощущение беспокойства, овладевшее ею едва она открыла глаза, — лишь усилилось, когда температура резко подскочила, а влажный воздух охватил ее, как смирительная рубашка.

Август в Канаане, Нью-Джерси. Температура воздуха 93 градуса[1], влажность — 97 процентов, и оба показателя все время увеличиваются.

Канаан, Нью-Джерси, где всего лишь две приличных недели в году — одна весной, другая осенью, — в остальное же время года или нестерпимо жарко и сыро, или невыносимо холодно.

Канаан, где Марианна родилась, выросла, вышла замуж, дала жизнь своим детям и где, — печально подумала она, — все походило на то, будто она собирается умереть.

Если уже не умерла — что этим утром казалось вполне реальным. И, может быть, это не такая уж плохая возможность, — отметила она, потягивая остывший кофе из кружки с щербинкой. Впрочем, если она уже мертва, значит сейчас находится на небесах и должна провести вечность в убогом домишке с двумя спальнями, окруженном тощей полоской газона с пожухлой травой, с задним двором, по размерам пригодным лишь для того, чтобы держать там ржавый мангал, грязную пластиковую мебель для улицы и скрипучие качели, на которые за последние два года никто из ее детей не садился.

Очевидно, если она и умерла, это были все-таки не небеса, и нагрешить должна была гораздо больше, чем нагрешила.

Задняя дверь шумно распахнулась, и голос дочери прервал ее унылые мысли.

— Папы еще нет?

Марианна проглотила готовую было сорваться с языка колкость, решив, что не позволит собственному гневу и подозрениям к мужчине, за которого она вышла замуж, испортить взаимоотношения Алисон с отцом.

— Он сказал, что в полдень, но ты ведь знаешь своего отца, — спокойно произнесла она. — Если он и опоздает на час, будем считать, что пришел вовремя, не так ли?

Алисон машинально наматывала прядь своих темно-каштановых волос на указательный палец — привычка, которую Марианна впервые заметила на следующий день после того, как они с Аланом расстались. Алисон бросила взгляд на часы, затем плюхнулась на стул, стоявший напротив матери.

— Итак, его не будет здесь еще сорок пять минут. — Девочка вздохнула. — Все, как я и говорила Логану. — Она начала скрести ногтем по неровному краю покрытого клеенкой стола. — Мамочка? Можно тебя кое о чем спросить?

То, что Алисон избегала смотреть ей в глаза, говорило Марианне, что каким бы ни был вопрос, он ей не понравится. Но с тех пор как в прошлом месяце Алисон исполнилось тринадцать, она стала привыкать к неожиданным вопросам, на которые неловко было отвечать, поэтому внутренне сжалась и кивнула головой.

— Ты же знаешь, что всегда можешь спросить меня о чем хочешь, дорогая, — ответила она.

Алисон набрала побольше воздуха:

— Понимаешь, мы с Логаном хотели бы кое-что узнать. Вы не собираетесь вновь сойтись с папой?

«Что я должна ответить на этот вопрос? — подумала Марианна. — Как мне сказать ей, что меньше всего я хотела бы жить с Аланом Карпентером?»

Если исключить это, то, вероятно, нормальные отношения с Аланом не были последним из ее желаний. Возможно (только возможно!), это было единственное, что она могла сделать при благоприятном стечении обстоятельств. И сейчас Марианна осознала, что именно об этом думала подспудно все утро, хотя до сих пор ей нечего было ответить и Алисон, и самой себе. Ответа не было — лишь беспорядочное нагромождение чувств.

Сумбур, вызванный не только эмоциями, но и материальными проблемами.

А материальные проблемы, знала она, неподходящая основа для брака.

Разве не приходилось ей читать все эти статьи в женских журналах о красоте любви?

Разве не читала она истории о бедных возлюбленных, которые нашли свое счастье друг в друге и возвысились над собственной бедностью?

Романы о женщинах, вступивших в брак ради денег только для того, чтобы найти настоящую любовь в объятиях шофера, садовника или рабочего?

Каждому известно, что в идеале любовь и деньги не должны иметь между собой ничего общего.

Она окинула взглядом дом и ужаснулась. Наружная краска начала облезать, а обои в гостиной пришли в полную негодность и нельзя уже было оттереть грязные, пятна, оставленные пальчиками Логана.

— Разве я не говорил тебе с самого начала, что стены нужно покрасить? — возмутился Алан, когда она позвонила и попросила у него денег, чтобы заменить обои. — Если бы ты с самого начала была практичной, сейчас могла бы просто перекрасить стены. У меня нет денег на новые обои.

«Но у тебя были деньги, чтобы захватить с собой мисс Малышку Блонди на Бермудские острова, не так ли?» — горько подумала Марианна, в сердцах бросив телефонную трубку.