Опасная магия

Меня зовут Джесси, и это из-за меня твоя жизнь вот-вот изменится навсегда. Может, ты только начинаешь понимать, что все перестало идти своим чередом, и ищешь причины. А может, ты уже знаешь, что произошло, и ищешь меня — то ли чтобы угостить выпивкой, то ли чтобы прибить на месте.

Бог свидетель, я могла бы остановить их. Я в этом уверена. Единственное оправдание — я думала, что поступаю правильно, но моими лучшими намерениями уже вымощен отрезок черной дороги.

Все, что мне остается, — это рассказать историю целиком, а ты уж сам решишь, кто я: героиня, злодейка или очередная дура. Недавно у меня появилось немного времени, чтобы собраться с собственными мыслями и с чужими; просто потрясающе, что волшебство способно вытворять с мертвецами. Так что, когда я вдруг начну рассказывать о событиях, которые не могла видеть своими глазами, можешь верить, даже если первоначальные обладатели этих воспоминаний давно стали прахом. Я могла бы устроить для тебя обзорную экскурсию, но за это придется угостить меня пивом.

Думаю, стоит начать с начала? Я никак не могу найти воспоминаний древних, тех, чьими стараниями и были посеяны семена этой катастрофы, поэтому отправным пунктом станет ночь, когда моя жизнь пошла коту под хвост…

Купер разбудил меня до того, как кошмар успел полностью захватить в свои сети. Он пнул меня в лодыжку, и я подскочила на кровати с колотящимся, как крохотный демон, сердцем. Сон уже ускользал из памяти, оставив лишь нервную дрожь. Купер дернулся и заскрипел зубами. Его курчавые черные волосы прилипли к потному лбу, а покрытые татуировками руки тряслись и прижимали к груди подушку.

Мне хотелось обнять его, разбудить. Тяжело видеть страдания любимого человека. Сейчас не имело значения, что он учитель, а я послушная ученица. Но я знала, что он кинется на любого, кто посмеет нарушить его сон. Поэтому я вытерла со лба пот и отодвинулась на другой край кровати.

— Купер, — позвала я. Казалось, что горло обложили наждачкой; я прикусила губу, и во рту остался привкус меди. — Проснись.

Он не пошевелился.

Сердце наконец начало успокаиваться, но руки по-прежнему тряслись, и я снова вытерла пот. До того как я начала спать с Купером, у меня никогда не было кошмаров. Когда нам обоим впервые приснились дурные сны в одну и ту же ночь, я решила, что это совпадение. Но после десятка ночей? Я не сомневалась, что ужасы его разбитого на кусочки сна находили отражение в моей голове.

Нас преследовал один и тот же кошмар… а в последнее время он начал приходить ко мне, даже когда я спала отдельно.

Купер скорчился и застонал.

Белый фокстерьер Купера, Смоки, забился под мой компьютерный стол и поскуливал оттуда. Он смотрел на меня перепуганными собачьими глазами: «Разбуди его, пока с ним ничего не случилось». Я видела, как этот фокстерьер бросался на врагов в десятки раз тяжелее его семнадцати фунтов, когда считал, что те угрожают хозяину; однажды он оторвал ухо амбалу, который собирался проломить Куперу голову на стоянке. Но когда приходил кошмар, верный Смоки чувствовал себя бессильным.

Я слышала, как шуршит в клетке в углу мой шестимесячный хорек.

«И что сейчас творится в твоей голове?» — думала я, глядя сверху вниз на Купера.

Я выскользнула из постели, сделала глубокий вдох и гаркнула так, что затрясся потолок:

— Купер!