«Онейрос»

Прибыв с аэропорта прямо в большой зал заседаний административного совета заводов компании Гар энд Гу, председатель этого совета Хубт Гаран едва сдерживал негодование. Он то и дело покусывал губы и морщил нос, словно уловив нехороший запах. По очереди глядя на членов совета, он думал о том, что был вынужден прервать лечение в Саборе и прилететь сюда лишь потому, что генеральный директор оказался человеком бездарным. У него не было никаких претензий к мумиям, сидевшим в совете лишь благодаря своим звучным именам (двое из них могли даже предъявить документы о том, что их предки участвовали в крестовых походах), но он не понимал поведение пяти дельцов, державших почти половину акций. Что они, сговорились с наследственным врагом завода Модильоном или, осведомленные лучше него, Гарана, покидали корабль, готовый пойти ко дну, и с оружием и багажом переходили в лагерь врага? Акции Гар энд Гу упали до своей первоначальной стоимости, и председателю не хотелось верить, что, поставив на карту самую судьбу заводов, пять акул готовились нанести им решающий удар, даже не предупредив об этом его, Гарана.

— Можно начинать, господин председатель, — сдавленным голосом произнес генеральный директор, и Хубт Гаран поднялся, мрачный и угрожающий.

— Я не понимаю, что здесь происходит, — начал он, — но хочу предупредить тех, кто безответственно играет судьбой завода Гар Энд Гу, что я намерен испортить им игру!

Объявление войны прозвучало недвусмысленно. Но акулы оставались невозмутимыми, и лишь мумии запротестовали — тем более шумно, чем меньше понимали причину председательского гнева.

— О! — возмущенно воскликнул Адемар, граф Альфы, поднимая правую бровь и с привычным изяществом упуская монокль, повисший на кончике шнурка.

— Хотел бы я знать, граф, что вы воскликнете в конце месяца, когда не получите ни полушки, — отрезал Гаран.

Потомок крестоносцев удивленно взглянул на председателя. Его бровь вновь всползла на лоб, он вставил в глаз стеклышко монокля, снова выронил его и наконец произнес, выдавая беспокойство, но еще не теряя достоинства: — Вы шутите, господин председатель?

— Отнюдь! Прошу вас поверить, что если я прервал свое лечение и прилетел сюда, то сделал это лишь потому, что ваше разорение является вопросом нескольких дней. Может быть, даже часов.

Разумеется, он не рассчитывал на активную поддержку со стороны мумий, но считал необходимым с самого начала добиться психологического преимущества. Акции были разделены между мумиями и акулами поровну, и личный пакет позволял ему маневрировать ими так, как он считал нужным. Мумии прореагировали мгновенно.

— Я требую объяснений, господин генеральный директор, — произнес под возрастающий гул угрожающих и возмущенных голосов граф Альфы.

Гаран скользнул взглядом по лицам пяти акул. Все так же невозмутимо они смотрели прямо перед собой.

— Истина заключается в том, господа, что положение… — начал генеральный директор.

Он был бледен, и крупные капли пота катились по его лбу. В угрожающей тишине он признал, что крах, «может быть, и не неизбежный, все же является вполне возможным».

— Несомненным, — поправил его Гаран. Вместо ответа директор промокнул лоб носовым платком и несколько раз проглотил слюну, не избавившись тем от комка, застрявшего у него в горле.

— Но ведь это скандал! — констатировала вторая мумия, член Перенской академии, воздевая руки к небу жестом, который показался бы комичным в любой другой ситуации.

Но сейчас никто даже не улыбнулся.

— Скандал, — сурово согласился Гаран, искоса измеряя взглядом группу акул. Может быть, вы хотите познакомиться с возмутительными поступками дирекции, в результате которых мы попали в это положение?

И, предоставляя мумиям издавать возмущенные возгласы, он открыл принесенную им папку и начал: «Вот абсурдный список премий, оплаченных отпусков, пособий по болезни и других форм расхищения фондов. За одну неделю на ветер была выброшена сумма в…» Головокружительная цифра произвела на мумий впечатление удара палкой по макушке. Подобно марионеткам, у которых вдруг перерезали нитки, они провалились в свои кресла. Генеральный директор вспотел еще сильнее, и даже акулы, все разом, переменили положение, словно по знаку склонившись к стеклу стола.

— И, словно этого еще мало, — неумолимо продолжал Гаран, благотворительное общество «Идите к Иисусу», помогающее матерям-одиночкам, получило два дня тому назад сумму в… Минутку! — воскликнул председатель, стараясь покрыть отчаянные возгласы членов административного совета. — Я хочу подчеркнуть тот факт, что, отнюдь не преследующее рекламных целей-что могло быть единственным объяснением такой умопомрачительной траты — это пожертвование осталось анонимным…

— Хм, — каркнула самая молодая из акул (и хотя акулы не каркают, ни один другой глагол не мог бы точнее передать характер извлеченного ею звука).