Омут. Книга первая. Хлад и Жарка

Эти книги я посвящаю жене Марии и дочке Марине. Жена помогла мне обрести дочь. Дочь помогла мне обрести себя.

Сергей Абдалов.

ГЛАВА 1

Утопая деревянными колёсами в грязи размокшей от трёхдневного ливня дороги, повозка, запряжённая ослицей, въехала в деревушку Травиль. На просторном квадрате площади, как муравьи на пне, разместилось несколько десятков торговцев. Опуская подробности обрисовки одежды для каждого человека отдельно, будь то женщина, мужчина или ребёнок, можно сказать, что не только быт-продвинутой когда-то цивилизации-вернулся на несколько десятков веков назад. Воротилась и та же мода на одежду, так как исчезли все возможные заводы и фабрики, что ежедневно приносили миру убранства. Люди вернулись к ручному труду, стряхнув пыль с таких профессий, как: смолокур-человек, гнавший смолу из бересты; косари; коробейники и извозчики; шорники и сапожники; бондари, изготавливающие деревянные бочки и ещё много-много других специальностей. В пользование вернулись гужевые повозки, паромы и корабли; голубиная почта заменила службу коротких сообщений, а письма вновь пришли на смену телефону. Главными были две профессии: солдаты и мирное население. Одни служили в цитаделях, другие занимались фермерством и торговлей. Но то было исключительно в кольце стен Цитадели «Северная Твердь», далеко от Чёртовых Земель. И теперь, к людям вернулись рубашки изо льна и шерсти; порты, лапти и онучи; овчинные тулупы и рукавицы; зипуны и плащи, что носили в основном представители администрации Цитадели: Судьи и Коменданты.

Куриное кудахтанье на площади, мешалось с дикими криками поросят, чей визг, в свою очередь, стремились перебить потревоженные гуси.Создавалось впечатление мирных дней, без набегов Нечисти и правящей расы. Охраняемые Цитаделью «Северная Твердь», лежавшие у её подножия Мирные Земли, кроме как Ведьмами или Оборотнями, не встречались больше ни с кем и поэтому местное население, наслаждалось почти безмятежной жизнью. Атаки Хмуроликих и другой армии Омута, «Северная Твердь», охватив стенами всю хранимую территорию в несколько сотен деревень и мелких городков, останавливала ещё за десятки километров от себя. Не проиграв ни одного штурма без малого за сто лет несения караула, Цитадель считалась необоримой крепостью и была почти единственной, кто своей мощью стремился предотвратить вторжение Чертей.

Подкатившая к рынку телега хоть и была прикрыта брезентовым покрывалом, но дух свежеиспечённого хлеба, незримой дымкой, стал расходиться по всей торговой площади. Утопая в пышном тюке золотистой соломы, притискивая к себе грудного ребёнка, на вознице сидела ещё и девушка. На ней был не по размеру большой брезентовый плащ, капюшон которого закрывал молодой матери половину лица. Время от времени проверяя ребёнка, девушка поднимала вверх уголок тёмного материала, в который был завёрнут малыш. Управлял повозкой по-видимому отец девушки, ну или пожилой муж-пышные его седые усы плавно перерастали в белую, взъерошенною бороду, что спадала почти до самой груди извозчика. Сам он был одет в чёрный замшевый плащ, и вязанную осеннюю шапку. Видимо жар наступающего лета совсем не согревал старые кости, и мужчина подстраховываясь, избегая простуды, решил одеться по теплее.

– По чём хлеб, пекарь? -Подошедший к вознице первым, мужчина в перепачканном старом пальто, откинул край брезента и вцепившись в первую попавшую буханку, надломил её, ткнув нос в горячий мякиш.

– Ребёнку на молочко, нам с дочкой на ночлежку. -прокашлявшись оценил старик.

Деньги давно исчезли не только из людского лексикона, но и из жизни окончательно. Никто и никогда больше не продавал товар ни за золото, ни за другую ведомую современной цивилизации валюту и в обиход вошёл бартер. Товар обменивали на товар или услугу. Чтобы Омут, как было это возможным, меньше порождал из себя Нечисть- такое слово, как «деньги», было искоренено. Меньше алчности-меньше армия Зла.

–Зачем тебе ночлег пекарь? А к себе на мельницу, что, не поедешь обратно? Ты откуда? -женщина протянула девушке глиняный кувшин с закутанной тряпкой горловиной, а сама стащив с телеги две буханки хлеба, аккуратно положила их в плетённую корзину.

– У меня закончилась пшеница. -оправдываясь сказал старик, принимая от другого покупателя засаленный свёрток с окороком. –Сами мы из Нарвита, а за пшеницей еду в Лизингорд.Ну так что на счёт ночлежки?

– Да всё бы ничего пекарь. -Словно робея, мужчина в пальто даже приблизился к старику и жестом попросил его наклонить голову, после чего зашептал. -Только зря вы с дитём-то здесь остановиться хотите. Ведьма у нас тут появилась…Сыть прозвали. Детей как жаренных поросят сжирает. За неделю уже четыре ребёночка…того…

Пекарь искоса посмотрел на дочь. Губы её нервно задёргались и придавив к себе малыша, мать вдавила голову в плечи. Громко вздохнув с ноткой отчаяния, пекарь похлопал мужчину по плечу и будто не услышав от него и слова, чуть привстал с места:

– Десять буханок хлеба за ночлег!