Ола и Отто 1

Я шла по длинному коридору университетского общежития, пребывая в состоянии тоски, жизнь казалась серой и никчемной, ничто не радовало. В комнату возвращаться не хотелось — там жила моя подруга, в данный момент пребывающая в самом положительном расположении духа — она влюбилась, причем чувство было взаимным. И смотреть на ее сияющее лицо не было никакого желания, особенно в момент ощущения мерзости жизни.

Надо было что-то делать. Я встряхнула кошелем. Там звякнули монетки — те, что я выделила себе на трату на эту неделю. До получения стипендии было еще две недели. Никаких больше финансовых влияний не предполагалась. Тоска.

«Ола, встряхнись», — попробовала уговорить себя я. — «Ты же почти маг-теоретик, нельзя тебе хандрить, милая! Осень на дворе, до сессии далеко, листья красиво желтеют»

Аутотренинг не помог.

Монетки звякнули призывно и радостно. Меня все время преследовала мысль, что наши наставники специально зачаровывают монеты стипендии, чтобы они призывно звякали, подталкивая студентов к растратам. Все равно потрать мы их могли только в университетском комплексе или в подконтрольной преподавателям территории. Ни для кого не секрет, что близлежащие кабаки принадлежат деканам и прочим Высоким магам или их ближайшим родственникам, если кто-то считает, что держать кабак — это низко для Профессора. Они достаточно хорошо устроились — всю выплачиваемую стипендию Университет магических наук возвращает себе, иногда и с процентами (если родители расщедрятся и подкинут кому пару серебряных). Мне вот эта особо наглая медная монетка с откусанным краем уже четвертый раз попадает. Как она любит тратиться!

Ну что ж, значит остается один выход.

Я решила довериться Судьбе и побрела куда глаза глядят. Они смотрели только на кабаки, но надо было выбрать, в каком студентка второго курса Университета магических наук Ольгерда Ляха оставит свой недельный бюджет.

Что, вы восхищаетесь моим полным именем? Не надо, прошу вас! Я его ненавижу. Да, именно потому, что так звали многих героев прошлого. Да, я терпеть не могу эту дурочку Герду, которая рванула за своим неверным возлюбленным через полмира. Ну, предпочел он опытность молодости, и черт с ним, ищи другого. Нет, надо было страдать, мучаться, отбивать его у разлучницы (которую, кстати, конкретно мне жалко — последний шанс у бедняжки был устроить личную жизнь).

Знаю, знаю, что есть такой великий герой Ольгерд, победивший кучу врагов, давший нашей стране свободу и наплодивший кучу внебрачных детишек. Но я-то не мужского пола, героем мне не стать (ну разве что героиней, и то вряд ли).

В общем, при моем рождении родители, еще овеянные романтизмом молодости и пылкой страстью, наградили своего первого ребенка таким счастьем. У моих младших сестер имена попроще.

Шла я и шла, и забрела в чудный кабак, маленький, шумный, с кучей народу. То, что надо для того, чтобы выйти из хандры. Может, на драку удастся посмотреть.

Через секунду пребывания в кабачке, я поняла, что воздуха здесь нет — дым не то что стоял коромыслом, его можно было нарезать, как свадебный пирог. Видимо, эту пивнушку облюбовали студенты из факультета Магических ремесел, большинство из которых — гномы. А что такое гном без трубки? Это либо гном-младенец, либо молодая гномиха. Говорят, умершего гнома даже хоронят с любимой трубкой в зубах и запасной в кармане.

Я заказала поллитра имбирного пива у меланхоличного хозяина за стойкой и села за столик к одиноко сидящему гному с нечесаной копной иссиня-черных волос. Он окинул меня тоскливым взглядом и промолчал. Видимо, у моего соседа по столику тоже была депрессия — обычно волосы горный народ перехватывает серебряными заколками, а бороду заплетает в косы.

— Жизнь — дрянь, — провозгласил гном после продолжительного молчания, когда каждый из нас грустил о своем.

Я согласилась.

Мы чокнулись и выпили.

Гном налил в мою кружку чего-то из своего бутыля, разбавив остатки пива. Ох, надеюсь, не водки, а то мне перепивать никак нельзя, я становлюсь очень веселой и очень буйной.

— И как можно жить честному гному в таких условиях? — вопросил гном у меня.

Я неопределенно пожала плечами, принюхиваясь к содержимому своей кружки.

Гном помолчал, делая большие глотки из необъятной кружки, и вдруг с энтузиазмом рявкнул:

— Давай выпьем за то, чтобы все, кто нам желает зла, подохли в страшных мучениях!

Тост мне определенно понравился, и я выпила. Ох, хорошо как! Жидкий огонь с привкусом имбиря протек мне в желудок, оставляя после себя пряное послевкусие. Таки водка!

Через пару подобных тостов, содержание коих касалось описания мучений гномьих недоброжелателей, заказа еще имбирного пива и водки для смеси, у нас завязалась активная беседа. Я узнала, что гному последнее время не дают спокойно жить какие-то мерзавцы.