Окрест Кария

Прошел уже год со дня его смерти.

Мужчина, сидящий за большим столом в немаленьком кабинете, тихо вздохнул и, печально улыбнувшись, поправил цветок в маленькой вазочке перед фотографией улыбающегося молодого человека.

Его брат… Его маленький, глупый братишка, единственный родственник, что у него был.

А теперь нет и его.

Он моргнул и, не желая, чтобы случайно зашедший секретарь увидел его состояние, повернулся вместе с креслом так, чтобы загораживаться его спинкой от входа.

Уже год! Целый год, ровно год! Ах, зачем, зачем ты сел тогда на мотоцикл, глупец, зачем отправился в этот путь!

Ведь он говорил ему, говорил не единожды об опасности таких гонок, он умолял его быть осторожнее на дорогах!

Мужчина стиснул подлокотник кресла рукой, закрывая глаза.

Беспечность юности! Ему всегда казалось, что он бессмертен, он любил скорость, любил носиться по дорогам, как стрела, и совершенно не слушал советов старшего брата.

И вот теперь его нет. А брат его до сих пор не знает, что теперь делать со своей жизнью и как ее продолжать.

Открыл в его память мототрек, проводит строгий отбор ребят, жаждущих поучаствовать в гонках… Выбирает тех, кто соответствует по возрасту погибшему брату, как будто мстит другим за его смерть!

Он понимал, что поступает неправильно. Что пустоту в его душе не заполнить чужими смертями или травмами, но ничего поделать с собой не мог. Боль, казалось, возрастала с каждым днем.

Мужчина опустил взгляд на правую руку и, слабо улыбнувшись, осторожно погладил кончиками левой опоясывающий ее деревянный браслет – последний подарок любимого брата. Единственная память о нем…

Господи, ведь от него не осталось даже тела! Мотоцикл вспыхнул, столкнувшись с грузовиком, и мотоциклист…

Мужчина закусил губу, давя поднимающуюся из глубины души горечь, не позволяя себе слез. Сегодня… сегодня ровно год со дня его смерти. Надо съездить на могилу, туда, где установлен крест с фотографией на обочине дороги.

Он резко поднялся на ноги и, проведя ладонью по лицу, заставил себя успокоиться, принимая обычный холодный и равнодушный вид. Показывать свою слабость кому бы то ни было он не хотел.

***

Сегодня был замечательный день, идеально подходящий для обкатки нового мотоцикла. Молодой человек в кожаной куртке, в шлеме и кожаных перчатках, уверенно сидя в седле нового транспорта, мчался по загородной дороге, то и дело опасно наклоняясь то на один, то на другой бок. Он любил рисковать.

Любил скорость, любил связанную с ней опасность, любил свист ветра вокруг и ощущение единения с мотоциклом, когда несешься, разрезая воздух своим телом, сквозь проблемы и невзгоды, летишь сквозь жизнь.

Он гонял, убегая от смерти, он чувствовал опасность на каждом повороте и смеялся над ней.

Даже после того случая.

Нет, он так толком и не смог вспомнить, что произошло в тот момент – первым и последним его воспоминанием было дерево, о которое он изрядно приложился затылком, но в больнице ему рассказали, что он попал в аварию. Причем, судя по всему, в аварию на мотоцикле – как раз неподалеку от того места, где его нашли, мотоциклист влетел со всего маха в грузовик. Мотоцикл, говорили, вспыхнул пламенем, мотоциклист погиб, а его отбросило в момент удара в сторону…

Иногда, вспоминая этот рассказ, он искренне изумлялся, недоумевая, почему же, если был только пассажиром, его самого так тянет ехать на мотоцикле.

Поначалу он честно опасался двухколесного транспорта, честно старался держаться подальше от железных коней… но потом плюнул.

Свою первую поездку после той странной аварии он запомнил, как нечто удивительно-прекрасное, лучшее в его жизни, из которой проклятое дерево вычеркнуло прожитые годы. Он помнил лишь последний год, все, что происходило «после»… «До» исчезло безвозвратно.

Врачи говорили, что память вернется, однажды, возможно, внезапно, вероятно, после сильного потрясения… Но время шло, а потрясений все не предвиделось, как, впрочем, и возвращения памяти.

Он смирился и начал жизнь заново, с чистого листа. Устроился на работу – у него оказались неплохие способности к программированию, очевидно, сохранившееся почти на уровне инстинктов, поэтому работа ему досталась хорошая, – приобрел квартиру, мотоцикл… Сначала один, а теперь вот другой.

И сегодня, в этот чудесный солнечный день, в свой выходной, он с наслаждением несся по одному из загородных шоссе, испытывая ни с чем ни сравнимое удовольствие от скорости. Мотоцикл слушался, как покорная собака, подчинялся любому, даже самому незначительному движению руки хозяина, и на губах его то и дело возникала довольная улыбка. Воистину, покупку он совершил отличную, воистину, сегодня был великолепный день!

Легкая вибрация в наглухо застегнутом кармане куртки отвлекла его от блаженства, заставляя, недовольно морщась, резко вильнуть вправо и тормознуть у обочины, досадливо сдергивая с головы шлем.

За последний год он, благодаря своим увлечениям мототранспортом, успел обзавестись некоторым количеством друзей, которые нередко звонили в самое неподходящее время.