Охотники за Костями

Паучьи сети, протянутые между башнями города Картул, блестели высоко над головами прохожих. Как это обычно и бывает в Чистый сезон, ветер сотрясал толстую паутину, отчего капли тумана опадали вниз мелким дождем.

Ко всему привыкают люди со временем… После малазанского завоевания желтые полосатые пауки — паральты первыми заняли пользующиеся дурной славой башни. С тех пор прошли десятки лет, так что у жителей было достаточно времени, чтобы привыкнуть. Даже вид голубей и чаек, каждое утро неподвижно зависавших между десятка башен, и здоровенных, размеров в кулак, пауков, спешащих высосать добычу, вызывал у прохожих лишь легкое раздражение.

Сержант стражи квартала Септарха, Хеллиан, была исключением среди соплеменников. Она подозревала, что боги вечно смеются над ее жалкой участью — в которой, нет сомнения, сами же и повинны. С рождения проклятая фобией ко всяческим паукам, она прожила девятнадцать лет — всю свою жизнь — в бесконечном ужасе.

"Почему бы не уехать"? Этот вопрос без конца задают ей друзья и сослуживцы. Но все не так просто. Фактически, это невозможно. Мутные воды гавани осквернены коконами, кусками паутины, болтающимися там и сям обросшими илом паучьими трупиками. На земле дела еще хуже.

Молодые паральты, сбежавшие от присмотра своих городских старейшин, достигали зрелости в окруживших Картул утесах. Это отродье было ничуть не менее смертоносно и агрессивно, чем старые пауки. Хотя торговцы и крестьяне говорили ей, что человек может днями путешествовать по дорогам, не повстречав ни одного гада — Хеллиан не верила. Она знала, что боги любят ждать. Как и пауки.

Будучи трезвой, сержант сохраняла приличную члену городской стражи собранность и бдительность. А легкое опьянение приводило к истерии… так что Хеллиан, если случалось глотнуть хоть рюмку, всегда спешила набраться как следует. Как и сегодня. Поэтому факт прибытия поутру к Свободным Причалам судна под флагами острова Малаз остался ей неизвестным.

Корабли с Малаза сами по себе не были редкими или достойными особого внимания; однако наступила осень, и господствующие в Чистый сезон ветра на два месяца практически закрывали возможность прохода на парусах с юга.

Если бы не туман в глазах, она заметила бы также — конечно, если бы посетила гавань — что прибывшее судно не относится к обычным купеческим баркам или военным галерам. Это была изящная, опрятная посудинка, сделанная в стиле, уже лет пятьдесят вышедшем из моды на любой имперской верфи. Острый нос покрыт загадочной резьбой — миниатюрными, тщательно изображенными змеями и червями; борта также изукрашены почти до ватерлинии. Корма широкая и необычно высокая, с укрепленным справа большим рулевым веслом. Команда — дюжина человек — казалась слишком тихой для матросни. Никто из них не захотел покинуть борт, когда судно успокоилось у причала. Корабль покинул лишь один человек, торопливо, с первыми лучами солнца, едва трап упал на мостовую.

Все эти детали дошли до Хеллиан позже. К ней прибежал местный юнец — бездельник, который постоянно околачивался в доках, надеясь наняться в проводники. Это если он не был занят нарушением закона… Она рассудила, что принесенный кусок пергамента был оторван от свитка высшего качества. Лаконичное послание заставило ее нахмуриться.

— Ладно, парень, опиши того, кто тебе это дал.

— Не могу.

Хеллиан бросила взгляд на четверых стражников, стоявших на углу улицы. Один из них подошел к парню сзади и схватил одной рукой, подняв за воротник грязного плаща. Быстрый кивок.

— Память вернулась? — вопросила Хеллиан. — Надеюсь, что так. Мне тебе платить нечем.

— Не могу припомнить! Я смотрел ему прям в лицо, сержант! Но… не помню, каков он на вид!

Она поглядела на юнца, хмыкнула и отвернулась.

Стражник опустил его на землю, но руку не разжал.

— Пусть проваливает, Урб.

Паренек поспешил прочь.

Она же не спеша направилась в центр, знаком приказав страже идти следом.