Охотники Джундагая

Весь день Йенси работал в скучной и утомительной конторе, поэтому вечерами он любил посещать спортивный клуб и поддерживать тело в форме, занимаясь борьбой и карате, а также упражнять остроту глаза стрельбой по мишени. Он довольно неплохо стрелял и столь же неплохо знал дзю-до, и когда случалось, что дни соревнований по этим видам спорта совпадали, ни одна команда не хотела его отпускать.

— Слушай, Ки, — терпеливо говорил ему Макси Фельдштейн, разводя руками. Сквозь стеклянные двери клуба, в фойе которого они стояли, виднелся пейзаж зимнего Манхеттена во всей его черно-белой контрастности. — Ты же можешь пострелять в «Игреке», а потом успеть вовремя вернуться сюда. Я поставлю твой выход в конце...

— Это значит, придется брать такси.

— Ну так замечательно! Клуб себе это вполне может позволить. Будешь бороться с Тигром О'Мэли.

— Я ему кое-что должен, — задумчиво заметил Йенси.

Фельдштейн просиял.

— Так-то лучше, Ки!

— Ну, тогда ладно, Макси. Ставь меня в списки.

Тимоти, он же самозванный «Тигр» О'Мэли, нуждался в хорошей взбучке и Йенси чувствовал тепло в животе и совсем не подобающее цивилизованному человеку удовольствие при мысли об этой перспективе.

В «Игреке» его команда отстрелялась хорошо, и лично Йенси набрал вполне удовлетворительное число очков. Образ Тигра О'Мэли маячил перед ним, когда он смотрел в прицел, укрепляя его глаз и руку. Винтовка выплевывала огонь, неподвижно зажатая каменной хваткой.

Он даже превзошел Роки, чемпиона команды по скорости выхватывания револьвера, который также неплохо управлялся с карабином, и это заставляло Йенси с еще большим нетерпением ждать предстоящего поединка с О'Мэли. Роки держал у себя дома, в Бруклине, «Маузер» калибра 0.423 и время от времени они лениво обсуждали, как рано или поздно поедут в Африку, пострелять по настоящей мишени, сопоставимой размерами с человеком...

— Дай О'Мэли лишнего тычка от моего имени, Ки, — крикнул Роки, когда Йенси бросился к такси, подкатившему к обочине, со своим старым «Винчестером», Модель 72, в брезентовом чехле под мышкой. Такси тронулось с места, провизжав шинами и унося клиента, подсевшего с другой стороны.

— Проклятие! — взвыл Йенси в гневе.

Он огляделся вокруг, но, как всегда и бывает в таких случаях, не увидел больше поблизости пустых такси. Йенси пригнул голову, защищаясь от режущего ночного ветра, и двинулся быстрым шагом по тротуару. Идти было не так уж далеко, особенно для настолько подготовленного физически человека, как он, а мысль об О'Мэли согревала его. Йенси пересек улицу и направился в переулок, который должен был вывести его к следующему кварталу и помочь таким образом избежать значительного крюка. Он держался настороже, на случай, если появятся уличные грабители, и был уверен в своей способности искалечить любого, кто осмелится ему досаждать, голыми ли руками или иначе. Заряженная винтовка под мышкой окажется неожиданным аргументом для хитрого парня с пистолетом, так что...

Но к тому, что Йенси вдруг увидел, он все-таки оказался неподготовлен.

Он даже сначала не поверил тому, что видит. А увидел он, как из дверей неожиданно выпадает молодая девушка в каком-то безумном наряде стриптизерки и бросается бежать, крича и визжа, по продутому ветром переулку. Горло ее охватывал ошейник, к которому была прикреплена длинная, тонкая и блестящая цепочка.

Йенси разинул рот. Затем из той же двери появился человек, державший другой конец цепочки. Он был одет в меховую шубу, несколько напоминавшую женскую, и металлическую шляпу с гребнем. Лицо его, темное само по себе, находилось к тому же в тени, но стоило пробежать по нему случайному отблеску света, и глаза незнакомца сверкнули так, что Йенси невольно напрягся и сжал покрепче винтовку.

Человек прокричал что-то, показавшееся Йенси неразборчивым — голос у него оказался хриплым и грубым — а потом ударил девушку по лицу. Единственное слово, которое Йенси разобрал, звучало как «стихла!», и в следующий миг Йенси с криком прыгнул вперед, зная, что он богом проклятый идиот, раз вмешивается во что-то, никак его не касающееся, но совершенно бессильный себя остановить.

Вид побелевшего лица девушки, гневного и страдающего, совершенно необычайно подействовал на Йенси в том глухом ночном переулочке.

Человек нажал рычажок на браслете, украшавшем его запястье, и девушка изогнулась, дугой выгнув спину, выпятив грудь и раскрыв рот в крике.

Человек в мехах закричал на нее снова — и опять-таки Йенси разобрал лишь единственное слово, напоминающее по звучанию «джундагай». И еще раз повторил: «стихла». Если это слово не служило грубым выражением презрения, то Йенси не приходилось самому изрыгать в свое время некоторое количество таких выражений. Он устремился вперед. А потом, потом... О нет, вне себя мысленно прокричал Йенси, это же безумие!

Ибо девушка и человек — исчезли.