Охотник на отморозков

Шершень оставался один на холме, покрытом окровавленными трупами. К нему снизу и со всех сторон подбирались бородатые «духи». Камень, за которым он успел укрыться, защищал от пуль, но удерживать «духов» можно лишь в том случае, если вести ответный огонь. Пули рикошетили и со свистом разлетались в разные стороны. Шершень отдышался за камнем, приложил к плечу автомат и прицелился. «Духи» ползли все выше, и выше, и все ближе к камню, и Шершень вдруг увидел, что это и не «духи» вовсе ползут, а обычные дикие черные крысы, только очень, очень здоровые. Их ощерившиеся пасти истекали желтой слюной, носы злобно подергивались, нюхая воздух вокруг.

Шершень попытался прицелиться и вдруг увидел, что держит в руках не автомат, а отбойный молоток, из которого стрелять было невозможно. К тому же он был не подключен. Шершень со злостью отбросил молоток в сторону и стал судорожно искать свое оружие. И в это время мелкая крыса, подобравшаяся незаметно сзади, внезапно укусила его за икру. Резкая боль обожгла ногу, Шершень повернулся и схватил тварь за холку. Она изворачивалась, визжала и норовила цапнуть побольнее. А он изо всех сил пытался задушить мерзкую тварь. И вдруг Шершень увидел, что он находится вовсе и не на холме среди высоких чеченских гор, а в просторном зале для боев без правил. Снова свистели трибуны, а Шершень удерживал за шею не крысу, а пытающегося вырваться противника.

Тот сопел, брызгал слюной, потом и почему-то пытался укусить Шершня, хотя правилами это было запрещено. Затем он затих, повернул свою голову и, показав зубы вурдалака, сказал довольно мирным и спокойным голосом:

— Приехали, конечная остановка! Слышишь, парень, приехали!

Шершень открыл глаза. Все пассажиры «Газели» уже покинули салон, остался один он, задремал на заднем сидении. Водитель переворачивал на лобовом стекле табличку «Город-Вокзал» и теперь в салоне читалась надпись «Вокзал-Город». Шершень протер глаза и встряхнул головой, стряхивая остатки дурацкого сна. Надо же, почти двое суток в поезде проспал беспробудно и заснул еще и в «Газели».

— Что, парень, заснул? — спросил водитель.

— Задремал немного, — ответил Шершень.

— Бывает, — сказал водитель, — ну, вылезай, а то мне обратно еще ехать. А потом домой. Сегодня же Тяпница — день водителя!

Водитель весело и раскатисто захохотал, представляя, как он будет справлять с мужиками в гараже еженедельную Питницу, а Шершень схватил из-под ног свою дорожную сумку, сверток с подарком на свадьбу своему другу, к которому приехал, и стал выбираться из салона. Ему нужно было выйти на остановке «Центральный универмаг», которая существует, наверное, в каждом маленьком городе России, но он проспал и поэтому приехал на конечную остановку маршрута, что никак не входило в его планы.

Уже стемнело, да это было и понятно. Зима только началась и темнота с каждым днем отхватывала себе у солнца все больше и больше минут и секунд. Шершень вылез из машины и с удовольствием глотнул свежего морозного воздуха. Осмотрелся. Конечная остановка представляла собой полуразвалившийся железобетонный склеп, весь усеянный пожелтевшими листочками объявлений. Справа от нее темнела неосвещенная бездна, либо парк, либо холмы, а слева находились «коробки» жилых домов, однотипные строения последних дней советского строя. Все окна приветливо горели, ведь время было еще детское — девять часов вечера. А ощущение было, что уже глубокая ночь, часов двенадцать. Что поделать, Север, Полярная ночь.

Водитель «Газели» отъехал от остановки пустой, никто, вероятно, не хотел ехать в такой час на вокзал. Да, и что там делать? Всего один Московский поезд и ходит в эти края зимой. А ночью отправления поездов нет. Поэтому и пассажирам там делать нечего.

Шершень достал из кармана дубленки план, нарисованный ему Денисом две недели назад в Москве. Надо же было так запросто на вокзале столицы, встретится с одноклассником, другом, которого не видел с самого окончания школы. Встретится, да еще на вокзале, когда Шершень только приехал, а Денис уже уезжал. Времени хватило только выпить по бутылочке пива возле киоска и вкратце пересказать кто чем занимался за то время, когда они не виделись.

Денис за эти годы уже успел закончить юридический факультет МГУ и начать работать в маленьком северном городке на комбинате, пока Шершень с упорством фаната изучал и применял в действии все стили рукопашного боя, а потом почти три года воевал в Чечне. Что ж, как говорится, каждому свое — кто-то учится, кто-то в армии служит. Денис рассказал о своем житие-бытие, сказал, что женится ровно через две недели, и незамедлительно пригласил Шершня на свадьбу. Обязательно! В качестве свидетеля! Или обида на всю жизнь!