Охота на короля

Сразу после третьей перемены блюд герцог почувствовал себя нехорошо. Подкативший к горлу ком изжоги распирал изнутри и не давал дышать. Легкий озноб и дрожь в руках явно свидетельствовали, что болото да лес не лучшие места для прогулок аристократов. Не проходящая боль в висках лишила Самвила остатков красноречия и парализовала память, усиленно пытавшуюся восстановить хоть одно из десятка модных четверостиший, заученных по дороге в столицу. Одним словом, народная мудрость: «Бодливой корове бог рог не дал» применительно к герцогу Самвилу полностью оправдывала себя. Столы ломились от аппетитных, приятно будоражащих обоняние деликатесов, а живот вельможи разрывало на части. Вокруг, кокетливо улыбаясь, прохаживались прекрасные дамы, только и ждущие его знаков внимания, а славящийся своей любвеобильностью аристократ был не в состоянии поддержать даже самой примитивной беседы. Он вообще предпочел бы сейчас оказаться не в королевском дворце, а в теплой постели, да и еще в обществе старичка-лекаря; неказистого или даже омерзительно страшного с виду, но зато знающего толк в лечебных настойках и быстро очищающих желудок травах.

Такого раньше никогда не бывало, натренированный организм члена королевской семьи с детства был приучен к тяготам дворцовой жизни. Самые экзотические специи, самые диковинные соусы и острые приправы не могли повредить выдержавшему не один многодневный пир желудку, однако застигшая его в дороге болезнь не знала пощады и больно ужалила в очень неподходящий момент.

Быть двоюродным братом короля непросто, Самвилу пришлось пройти через множество пиров и приемов, испортить не одну пару туфель на балах и при этом постоянно улыбаться, делая вид, что несказанно рад видеть лиотонских именитых персон и заезжих гостей, в то время как от их сияющих рож герцога тривиально тошнило. Такое это дикое время, официальное торжество: нужно расточать комплименты престарелым дамам, при взгляде на морщинистые шеи которых хочется позабыть, что ты мужчина, вежливо раскланиваться с вельможами, хотя половину из них ты готов придушить собственными руками, и расшаркиваться перед гостями из других королевств, гнусными тараканами, шпионящими для своих монархов. Когда в залах звучит музыка, столы ломятся от яств, а пары танцуют красивые танцы, складывается ложное впечатление, что наступила эпоха всеобщей любви и благополучия, но тот, кто прожил хотя бы два-три месяца во дворце, прекрасно знал, что это не так. Умиротворенность окружающих всего лишь иллюзия, а доброжелательные улыбки на лицах – надежная маскировка для звериных оскалов хищников; слабых телом, но зато намного коварнее лесных тварей.

– Рад вас видеть, герцог! Как дела в провинции? Вот уж не думал, что вы отправитесь в глушь накануне таких торжеств, – ласково промурлыкал невысокий, толстоватый мужчина, деликатно беря Самвила под руку.

Граф Жетер, казначей Королевства, всегда вызывал у Самвила отвращение. И дело было даже не в том, что улыбчивый старичок в серо-зеленом жабо невообразимых размеров был ставленником принца Онтора, его давнего врага и главного претендента на лиотонский трон. Манера финансового воротилы одеваться и его неизлечимая навязчивость как будто специально воспитывали в герцоге силу воли. Порой вельможе так хотелось позабыть о дворцовых приличиях и как обычного деревенского наглеца отхлестать прилипалу-старикашку по лоснящимся щекам. Однако подобное поведение было бы не только осуждено в дворцовых кулуарах, но и определенно вызвало бы гнев у венценосного братца. Науськанный принцем «милый» толстячок специально провоцировал герцога и сам ждал – не мог дождаться, когда его второй и третий подбородки взобьет, как тесто, рука политического врага его не менее знатного и влиятельного благодетеля. Когда к герцогу «прилипал» казначей, а случалось это почти на каждом балу, Самвилу приходилось смирять свои душевные порывы и, добродушно улыбаясь, выслушивать маразматические старческие рассуждения о нравах, морали, традициях и прочей малозначимой чепухе.

– Дела, милейший Жетер, дела… – уклончиво ответил Самвил, борясь с нестерпимым желанием страдающего чрева вывалить недавно откушанные деликатесы прямо на кружевное жабо проныры. – В глуши, как вы изволили выразиться, сейчас весьма неспокойно: бандиты озорничают, управители воруют, да и слуги Вулака по лесам пакостят… Рыцари Ордена не справляются, так что приходится многое делать самому. Кто верой и правдой служит Короне, должен радеть за свой долг и уметь отказываться от прелестей жизни.

– Ах да, я слышал, слышал… Это так благородно с вашей стороны, так по-рыцарски! – затараторил старичок, плотнее прижимаясь к герцогу дряблыми телесами. – Пожертвовать целым отрядом охраны ради спасения дамы, это возвышенно, это впечатляет! Надеюсь, ваш благородный поступок будет по достоинству отмечен королем.