Охота на героя

Примечание. Цикл «Летописи Ниса» изначально задуман как несколько романов, весьма относительно связанных между собой. Из-за большого объема первый роман (авт. название — «Герой порванных времен») был выпущен в двух книгах: «Отчаяние драконов» и «Охота на героя», объединенных издательством в дилогию «Черный искатель смерти». Соответственно, нумерация глав в «Охоте» была дана, начиная с первой. В этом файле сохранена сквозная нумерация глав и восстановлены курсивы, по техническим причинам «съеденные» во время верстки книжной версии.

ВП.

Я предвижу многочисленные упреки, в первую очередь от профессиональных палеонтологов, в том, что я чересчур вольно обошелся с современными представлениями ученых о палеозойской эре. В частности, «протащил» туда цветковые растения, одомашненных млекопитающих (коров), а в довершение к этому добавил щедрой горстью существ и вовсе мифических: мантикор, кентавров и пр. Кроме того, некоторые животные (динихтис, меганевра, палеодиктиоптер и так далее) совсем не похожи на свои реальные прообразы. Например, та же меганевра — самая большая стрекоза — тем не менее имела в размахе крыльев всего один метр, так что летать на ней ни один взрослый человек не смог бы! Объяснюсь: по сути, я использовал только названия, а размеры и — отчасти — поведение животных трансформировал, не отступая при этом от общебиологических законов. То есть меганевра, какой бы большой она ни была, не кормит детенышей молоком, в личиночной стадии живет в воде и питается живыми существами. И так далее.

Одним из вольных допущений было и то, что в коконе гигантских подгорных пауков находится только одно яйцо. Надеюсь, что читатель извинит меня за это (равно как и за другие подобные вольности) и не станет требовать многостраничных описаний механизма экосистемы Ниса — то, что автору показалось необходимым непосредственно для сюжета и правдоподобия, он упомянул, остальное же — предлагается домыслить самому читателю.

— У тебя сапоги мокрые. И куртка в грязи.

— Сперва нужно поздороваться, — ворчливо произнес я, поворачиваясь к гостю.

Парайезавр за моей спиной шумно вздохнул, переступил с лапы на лапу и принялся за ближайшую ветку — Гун вечно строит из себя голодного.

— Доброе утро. Но сапоги у тебя все равно мокрые, учитель. И куртка…

— А в Кругах всегда туманно, да и росы полным-полно. Чему ты удивляешься, Элаторх?

Позади что-то надсадно хрустнуло, и Гун удовлетворенно зачавкал. Небось молоденькое деревце сломал, обормотище.

— Сам не знаю. — Наследный принц пожал плечами. — Не привык видеть тебя где-либо еще, только в твоей башне.

Я сокрушенно покачал головой:

— Стереотипы! Ученый обязательно должен сидеть в высоченной башне из черного камня, быть рассеянным и добродушным, носить остроконечную шляпу с вышитыми на ней формулами и… что там еще, а? Ну, формулы я, положим, могу допустить: удобно — если какую-то забыл, снимаешь шляпу и смотришь. Но остальное!

Элаторх улыбнулся:

— Ты, безусловно, прав. Но все же видеть тебя в мокрых сапогах и грязной куртке…

— Далась тебе моя грязная куртка! В конце концов, сегодня я не на работе. У меня выходной день — я обычный эльф, — (наследный принц в этом месте дерзко хмыкнул), — который имеет полное право ходить в чем хочет, где хочет и когда хочет. Посему рекомендую: уймись и давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Например, о Кругах?.. — осторожно предложил он. — Или — о том, для чего ты позвал меня сюда.

«Что, в сущности, одно и то же», — мысленно закончил я.

Гун тоскливо рыгнул и попытался тихонько отойти подальше — для ящера его размеров и телосложения задача почти невыполнимая.

— Помоги-ка лучше справиться с этим красавцем, — велел я Элаторху. — А то повыломает всю рощу — где мне потом пачкать куртки и мочить сапоги?

Наследный принц с удовольствием согласился, и вдвоем мы вернули парайезавра на дорогу.

— Поедем или пройдемся пешком?

— Пешком, наверное, — пожал плечами Элаторх. — Я с удовольствием прогуляюсь, а ты…

— Молчи! — велел я ему со всей возможной строгостью. — Ни слова о сапогах.

— Нет ничего лучше с утра, чем чашечка горячего цаха! — благодушно заявил Элаторх.

Я внимательно разглядывал этого эльфа, в который раз удивляясь: как только в одном существе могут смешаться столь различные черты характера. С одной стороны — изысканность, утонченность будущего правителя, с другой — бесшабашность и веселость души, свойственная скорее бродягам-менестрелям. Элаторх одинаково легко чувствовал себя и на торжественном приеме государственного значения, и в лесу у костра. Странная, чудная многоликость, нам с его отцом непонятная. Впрочем, мы ведь Нерожденные, нам сложно постичь природу собственных детей.