Океанский кровопийца

Я услышал бешеный стук Бака в дверь каюты, и свист ветра в щелях. Радости не принесло ни то, ни другое. Я распахнул дверь. Вошел Бак, сопровождаемый яростным порывом ветра. Это был странный маленький человечек, в глазах которого отражалось море и небо и который изъяснялся в основном жестами. Он указывал рукой в сторону двери, а его пальцы нещадно теребили рыжеватые волосы, и я понял, что он был буквально убит чем-то; я имею в виду, что его что-то уничтожило морально, опустошило душу и перевернуло все мировоззрение.

Я не знал, радоваться этому или ужасаться. На этот раз Бак, несмотря на его причудливые выразительные жесты и горящие глаза больше, чем обычно, походил на нормального человека. Вместе с тем трудно было предположить, что такое он увидел там, наверху. Вскоре я, конечно, все узнал.

Всюду по палубе странными группами по двое и по трое сидели люди и никто из них не поприветствовал меня, когда я выступил из тени, отбрасываемой перепутавшимися снастями, в яркую полосу лунного света.

— Где боцман? — спросил я.

Несколько человек услышали мой вопрос. Они повернулись, уставились на меня и опасливо зашептались.

— Оно забрало боцмана! — сказал Оскар.

Оскар редко разговаривал с кем-либо. Он был высоким и тощим, а голова его была покрыта желтыми волосами. Я отчетливо помню его темные страстные глаза и смешную челку, волосы, отражавшие лунным светом. У меня в памяти не сохранилось других его черт. Они стерлись и превратились во что-то неопределенное. И, тем не менее, любопытно то, насколько ясно я помню все детали и события той удивительной ночи.

Оскар стоял рядом со мной, и внезапно я повернулся и схватился за его плечо. У него была сильная мускулистая рука, и это подействовало на меня успокаивающе. Но я знал, что причинил ему боль, так как он дернул плечом и укоризненно посмотрел на меня. Ветер свистел в ушах, а потрепанные паруса могут разговаривать. Я слышал, как они хором протестовали, причем у каждого паруса был свой, уточку отличавшийся от остальных голос. Со временем вы начинаете понимать их беседы. Приятно выйти на палубу тихим утром и услышать, как паруса шепчутся между собой. Они и жестикулируют, а когда устают, те как-то трогательно качаются на фоне неба.

Я прошелся по палубе и закричал людям, чтобы все убирались к черту. Потом достал трубку, и в холодами воздух стали подыматься причудливые желтые фигуры из дыма. Они плясали в лунном свете, и придавали ситуации какую-то безысходность. В конце концов я возвратился к Оскару и прямо спросил, что он имел в виду над словом «оно». Но Оскар не ответил. Он лишь повернулся и указал рукой.

Что-то белое и студенистое медленно перетекло через поручни. Оно было уже на палубе и продвинулось или, вернее, проползло несколько футов. Потом из темноты вырвалось что-то по размерам еще большее и нависло над черным ахтерштевнем. Еще одна такая штука с глухим стуком шлепнулась на палубу под углом к первой, и двинулась по гладким отполированным доскам. Я увидел, как два человека быстро вскочили на ноги. Движения их были судорожны и резки, и я услышал, как Оскар выкрикнул отрывистую команду.

Объект на палубе вытянулся во всю длину и расширился у основания. Он выбросил в воздух бледного цвета отросток, окруженный чудовищными розовыми присосками, В лунном свете вы видели, как действовали эти присоски: разжимались, сжимались и разжимались слева. Мы почувствовали какое-то странное зловоние, вызвавшее у нас непреодолимое чувство тошноты. Я увидел, как один из людей покачнулся и упал, а другой, как завороженный на корточках пополз к омерзительному объекту.

В этот момент мне показалось, что лупа опустилась еще ниже, накренилась в небе и нависла над снастями. Бесформенные щупальцы вдруг выскочили вперед, как оборвавшиеся тросы, и потрясли ближайшую мачту сильнейшим ударом, и я услышал треск и шум, похожий на гром. Реи задрожали и разлетелись во все стороны, а затем упали за борт.

Я окинул взглядом верхушки мачт, к которым крепились черные марселя, и очень тихо спросил Оскара:

— Это оно забрало боцмана?

Оскар кивнул и шаркнул ногами. Люди на палубе шептались между собой, и я интуитивно чувствовал, что среди них зреет дух возмущения. И, несмотря на это, Оскар поддерживал меня!

— Где мы были бы сейчас, если бы вы не привели вас сюда? Мы были бы предоставлены воле волн, без руля и парусов. Возможно, наши паруса и выглядят, как кожа разбухшего от воды трупа, но мы сможем управлять ими, когда приведем в порядок топы мачт. Лагуна выглядела вполне безобидной и большинство из нас было за то, чтобы войти в нее. А теперь они скулят, как трусливые щенки, и обвиняют в этом вас. Идиоты! Только отдайте приказание…

Я остановил его, потому что не хотел, чтобы люди всерьез восприняли его слова, а говорил он достаточно громко, чтобы они слышали. Я чувствовал, что в таких обстоятельствах винить их было не в чем.

— И сколько раз эта штука переползала через борт? — спросил я.