Огненный всадник

То был краеугольный камень белорусской истории, ее самый трагичный и самый славный момент. Момент, когда решалось: быть или не быть народу и его стране. То было время противоречий. За кого воевать? За польского ли короля против шведского? За шведского ли короля против польского? Против московского царя или с московским царем против своей же Родины? Но нашлись рыцари и вытащили страну из этого дьявольского водоворота.

Это первый художественный роман русскоязычной литературы о самой трагичной войне в истории Беларуси, войне 1654–1667 годов. Те, кто читал блистательную книгу польского писателя Г. Сенкевича «Потоп», не могли не заметить, что действие его романа происходит часто на белорусской земле. И герои местные. Да, Сенкевич (и сам белорусских корней) полонизировал белорусских исторических личностей, таких как Януш и Богуслав Радзивиллы, Биллевичи, Кмитич, и украинца Юрия Володыевского. Кого-то из них великий поляк нарисовал предателем, кого-то героем, часто искажая их настоящие имена. Но на то он и художественный роман. Книга «Огненный всадник» наиболее приближена к реальной истории, ибо не исключает, а напротив, отражает белорусскую и украинскую составляющие входе тех драматических событий нашего прошлого. Читатель не только узнает правду о самой неизвестной войне истории, но и окунется в удивительный и ныне уже исчезнувший мир Беларуси XVII века.

Солнечным ясным днем 26 июня 1653 года от Рождества Христова на Девичьем поле двадцатичетырехлетний царь Московии Алексей Михайлович производил смотр своего войска. Стройными рядами под развевающимися на ветру знаменами с золотистым двуглавым орлом стояли все четырнадцать стрелецких полков, словно сочный цветущий луг: один полк в кафтанах светло-зеленого сукна, другой — темно-зеленого, третий — брусничного… Вишневые, желтые, голубые, светло-серые… В ярко-зеленых кафтанах и красных сапогах возвышались сотники в высоких, не по погоде соболиных шапках, опираясь гордо на трости. В несколько мешковатых зеленых фуфайках, надетых поверх брони, восседали в седлах изнывающие от жары дворяне в блестящих на июньском солнце начищенных шеломах-шишаках. Царь в сверкающих латах, в островерхом шлеме, известном потомкам как Ерехонская шапка с арабской вязью «Вабашшир альмуминик» — «да обрадуй верующих», словно сказочный богатырь, в пурпурном плаще, с лазоревым щитом с золотой окантовкой и в зеленых перчатках, восседал на белом скакуне. Щегольские усы молодого царя задорно загнуты вверх, легкая окладистая бородка темнела на подбородке. Карие глаза взирали с умилением.

После торжественного смотра Алексей Михайлович велел разрядному дьяку Семену Заборовскому выйти вперед и зачитать от лица государя, то есть от себя, речь стольникам и стряпчим, дворянам и жильцам. В речи, похвалив ратных людей за службу, царь выразил надежду, что, когда потребуется «супротивные воевати», ратные люди выкажут прежнее усердие и «положат души своя за други и за Святую церковь». После этой «скаски» государь, весьма довольный, уехал. Стрельцы крутили бородами и спрашивали друг друга: на что это намекал царь-то? О каких таких «супротивных» он говорил? Ведь вроде как мир в государстве Московском, да и не нападает вроде никто! «Пустые слова», — решили служивые и забыли.

Прошло лето, а за ним и дождливый сентябрь. А 23-го октября, когда все вокруг окрасилось рыжим, золотистым да красным цветом осенней листвы, после молебна в Успенском соборе царь в Кремле так прямо и сказал:

— Повелеваю я идти на недруга своего, Польского и Литовского Короля Яна Казимира за его многие неправды.

Здесь же дьяк Заборовский прочел царский указ о походе, в котором всем ратным людям «быть без мест и никому нынешним разрядом ныне и впредь не считаться». Люди же в царском окружении спрашивали друг друга: «Что за многие неправды короля?» Одни говорили, мол, в Речи Посполитой безбожные поляки православных из Польской Руси живьем на кострах жарят да едят мясо, дабы силою православною подпитаться. Другие говорили, что «неправды короля» — это кровь православных убиенных литвинских детей, которую поляки да литовцы пьют, а женщин беременных крюками за ребра подвешивают да рожать так заставляют…