Офицеры (СИ)

Почти целый месяц мы вскрывали гнойники на теле советской власти в Узбекистане. Тогда, в день захвата здания Президиума Верховного Совета Узбекской Советской Социалистической Республики, мы из числа посетителей этого учреждения выбрали подходящих свидетелей и как положено оформили изъятие взятки, сняв на кинокамеру и следы порошка на руках Насриддиновой и сверку заранее переписанных купюр.

В это время бойцы спецназа ГРУ Второй отдельной бригады специального назначения Ленинградского военного округа полностью взяли здание под свой контроль, спеленав как младенцев всех, кто пытался помешать нашей группе выполнять правосудие. Два пулемета Калашникова из зарешеченных окон дали предупредительные выстрелы в воздух и самые смелые отбежали подальше от здания.

«Белый дом» был полностью оцеплен милицией, загудели моторы и в метрах двадцати пяти перед входом встали два броневика БТР-60, пытаясь нас напугать своими крупнокалиберными пулеметами КПВТ.

Командир спецназа зло сплюнул — Говорил я командиру бригады, что с собой нужно гранатометы брать! А он мне — «Ты, капитан, не на войну собрался! И так пару пулеметов с собой берешь».

Через мегафоны нас уговаривали сдаться и выдать Насриддинову, обещая нас отпустить и сопроводить до аэропорта.

Воспользовавшись головотяпством местных, не отключивших связь в здании, майор связался с комитетом, а Кежоян с Руденко, не желающем верить в происходящее — Ты мне что тут придумываешь! Какие нахрен броневики! Ты пьян что ли, тебе танки случайно еще не мерещатся!

Следователь по особо важным делам попросил майора — Переговори с моим начальством, не верит мне Руденко.

Майор взял трубку — Здравия желаю товарищ Генеральный прокурор Советского Союза! Нет, товарищ Кежоян трезв и нас сейчас действительно окружили местные мильтоны, включая подразделения внутренних войск и два броневика. Я уже должил своему руководству о ситуации. Ждем!

Положив трубку, майор покачал головой — Руденко обещал немедленно связаться с Ивашутиным, что бы тот распорядился выдвинуть нам на помощь из города Чирчик Пятнадцатую отдельную бригаду специального назначения Туркестанского военного округа. Расстояние до их места дислокации около тридцати километров. Так что не отчаиваемся и ждем.

Я покачал головой — Круто! По крайней мере одна рота в бригаде всегда должна быть готова к выдвижению.

Зазвонил телефон, оказалось это Председатель КГБ республики — Добрый день! Я только что получил приказ из Москвы, направляю своих людей для ареста министра внутренних дел и его замов. Насколько я понял, из Чирчика уже выдвинулись две роты с бронетехникой. Вы…

— Суки, вспомнили все-таки про связь! — Кежоян со злостью швырнул телефонную трубку. — Хорошо хоть мы успели доложить в Москву о сложившейся ситуации.

Дождавшись обещанной помощи от армейцев, мы с двумя бойцами отправили на аэродром задержанных, и направились с обыском в частный дом, который принадлежал задержанной хозяйке республике. Огромный двух-этажный дом находился не так далеко от центра среди таких же частных домов, утопающих в зелени деревьев, хозяева которых явно не бедствовали. По краю улицы арык нес чистую воду, давая свежесть воздуху, верхушки деревьев своими ветвями образовали как бы тоннель над асфальтированной дорогой.

Пригласив соседей в качестве понятых, мы открыли калитку и нам навстречу молча бросились две овчарки-азиата. «Скорпион» на плече майора дал две короткие очереди и псы покатились, визжа от боли. Внутреннее убранство дома напоминало дворец падишаха — просто невероятное количество огромных ковров, позолоты, картин и антиквара. Одна комната, видно кабинет, единственная была оформлена в европейском стиле, но все стены были как в зимнем дворце увешены картинами знаменитых живописцев в позолоченных рамах. Здесь были Тициан Рембрандт; Веласкес и голландцы; Клод Моне и русские художники Иванов, Серов, Айвазовский и Шишкин. Мы как в музее крутили головами, открыв рты, пока наш руководитель группы не привел в чувство.

— Интересно откуда здесь эти картины? — не выдержал Гена.

— Наверняка из запасников каких нибудь музеев — не удержался я — Обычно для посетителей выставляют хорошо лишь четверть того богатства, что хранится в запасниках и практически никакого учета за ним не ведется. Вот уж где провести следственные проверки! И главное никто и никогда из советских граждан не увидит эти произведения искусств, кроме нескольких сотрудников музея.

Кежоян подозрительно на меня покосился, но зарубку в памяти себе оставил: он был любителем искусства и мое замечание больно его задело.