Однажды в замке

Раскат грома. Древние стены содрогаются, но ожидаемо остаются на месте. Света, правда, так и нет, вероятно, потому, что для этого места электрический свет является чем-то чужеродным. Зато горит камин, а камин здесь был всегда, даже не камин – очаг. Не просто символ роскоши и сибаритства, коим он стал сейчас, а нечто совершенно необходимое – для тепла, для того, чтобы готовить пищу. В этот камин может вместиться целый вепрь или олень, и вполне возможно, что за годы существования замка эти животные частенько там и оказывались, не говоря уже о какой-нибудь мелочи, вроде кроликов или куропаток. Кстати, интересно, этих мелких кроликов и куропаток насаживали на тот же вертел, что и почтенного вепря? Надо бы посмотреть в Википедии. Софи всхлипывает, прижимается к нему, и Арнольд Кевендишь снова возвращается в данный конкретный момент, а именно в момент, когда они обнаружили тело. Тело лежит посреди того, что изначально создавалось как обеденный зал, а заодно и зал приемов и всего остального, что там устраивали в незапамятные времена, когда строился этот замок. Тело лежит аккурат у камина – точнее, как мы уже выяснили, у очага – на спине, руки вытянуты, на шее яркая полоса, каждый конец которой заканчивается лужей темно-бордовой в свете камина-очага крови. Глаза тела открыты и невидяще смотрят в невероятно далекий потолок, который уже давно почивший архитектор замка отгрохал таким высоким, как будто бы надеялся поразить до глубины души своих потомков. В общем-то Арнольду следовало бы испытывать сочувствие к мертвецу, но он его не испытывает. Имя этого человека Джон Мур, и этот Джон чуть было не женился на Софи, дочери Арнольда. Софи сейчас уткнулась в плечо Арнольда и, кажется, даже не дышит. Но это пройдет, Арнольд уверен. По его мнению, Джон Мур никогда не был достойной парой для его Софи. Софи всего двадцать, а этому Джону под сорок, и Арнольд никогда не верил, что Джон Мур любит Софи. Скорее всего, Джон любит деньги Софи. Эдакий стареющий альфонс, который пытается запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда.

– А он точно мертв? – задает дурацкий вопрос Чарлз.

Чарлз Браун, странноватый молодой человек, племянник жены Арнольда Эллис. Чарлзу, наверное, лет двадцать, он моложе Эллис всего лет на пять-шесть – сын ее покойного старшего брата. Эллис к нему привязана, и поэтому Арнольду приходится терпеть этого идиота. А Чарлз Браун – настоящий идиот. В двадцать первом веке он выглядит так, как будто бы на дворе живительная эпоха хиппи. У Чарлза длинные рыжие волосы, которые он не так, чтобы часто моет, постоянно красные из-за бесконечного курения марихуаны глаза он прячет за круглыми черными очками а-ля Джон Леннон1. Хотя какие на фиг черные очки, когда в этом проклятом замке стоит непроглядная тьма? Наряд Чарлза завершают брюки клеш и широкая цветастая рубашка. Арнольд искренне негодует, почему этому кретину до сих пор не набили морду.

– Можешь пощупать пульс, если ты такой смелый, – пожимает плечами Арнольд.

К его удивлению Чарлз наклоняется и делает это. Хотя и так понятно, что почти вся кровь бедолаги Джона Мура растекается по полу. Софи всхлипывает. Арнольд целует ее в макушку.

– Все будет хорошо… – шепчет он.

Конечно, все будет хорошо. Найдешь себе кого-нибудь помоложе. А то этот проклятый Джон Мур как будто бы ее приворожил.

– Мертв, – констатирует Чарлз.

– Кто его убил? – спрашивает Эллис.

Она держится в тени, не приближается к телу. На ней строгие черные брюки и белая блузка. Распущенные черные волосы падают на плечи. Она потрясающе красива: благородное слегка надменное лицо, яркие темные глаза, идеальная фигура, высокая грудь. Мне ли винить Джона Мура в страсти к молодому телу? – думает Арнольд Кевендишь и смотрит на свою жену. Эллис младше его на двадцать с лишним лет, но, черт возьми, никто бы никогда не заподозрил ее в корысти. Они женаты уже шесть лет, и она ни разу не дала ему повод сомневаться. Для своего возраста она на удивление разумна, иногда Арнольду кажется, что она умнее его раз в пять. Вот и сейчас точно такое же ощущение. А кто, собственно, убил Джона Мура? Не сам же он перерезал себе горло, в конце концов…

– Он мертв, – зачем-то повторяет Чарлз.

Вообще-то, с Джоном Муром Чарлз познакомился только вчера и не сказать, чтобы это знакомство было слишком близким.

– А если здесь есть кто-то еще? – продолжает гнуть свое Эллис.