Однажды в Цайберлэйн

Со стороны это существо можно было спутать по очертаниям с человеком. Оно стояло в серой мантии на расстоянии полуметра от границы купола и сотрясалось. Любому проходящему мимо могло показаться со стороны, что оно с рыдает или жмётся от холода. Но всё было значительно хуже, чем кто-то мог представить. В этот момент существо совершало непоправимое. То, что изменило жизнь всех колоний за какие-то жалкие минуты, а они просто проходили мимо. Более того, они даже не смотрели в сторону существа. Возможно, обладай люди, живущие здесь большей долей сострадания, всё могло кончиться иначе.

Дым по ту сторону купола сгущался, не предвещая ничего хорошего. Извивался клубами от нетерпения. Ликовал, пуская мелкие молнии среди своих завитков. Он столько ждал этой минуты. Столько лет и сил было потрачено не напрасно.

Эта тварь много лет изучала жителей колонии, совершенствуя себя. Подражала им, впитывала язык и анализировала особенности их ментального здоровья. Она просто хотела вернуться в единственное место, которое знала и считала своим домом. В тот прекрасный и безопасный островок из которого её безжалостно и без лишних объяснений несправедливо выдернули.

Всё начиналось с малого. Сначала она подсаживалась в сознание низших существ, копошащихся вблизи границы купола, чьи мысли и потребности были ограниченными, примитивными. Такими, что начинались с заботы о наличии пропитания и заканчивались стремлением к размножению: вроде крыс, гуляющим по канализациям, а порой добирающихся до правительственных ангаров в поисках пищи.

Спустя десятки попыток тварь научилась вселяться в разум, внедряясь полностью, уничтожая саму суть существа. Заменяя его, и нося тело, словно костюм, который идеально сидел по фигуре. Пробиралась всё дальше от границы купола, через которую не могла протащить остатки своей сущности. Чем дальше она ментально находилась от этой облачной чёрной субстанции за стеной, тем слабее становилась. Однако, это её не остановливало. Она нашла способ выживать, несмотря на все охранные системы и карантинные зоны, оберегающие урожай подземных ангаров от вредителей, а после и вовсе заставляла органическое тело носителя мутировать под действием химических удобрений, распыляемых поквартально. Пусть и не полностью, лишённая собственного тела, но она вернулась домой.

Она следила за работой лучших учёных города и поражалась их стремлению к выживанию. Способностью каждый раз изобретать что-то новое, лучшее на благо общества. Единственное, что удивляло существо – это их безграничная жестокость. Та жестокость, которую применил к ней Создатель.

Её выбросили, словно мусор за стены колонии, посчитав, что её способности не оправдали ожиданий. Её сочли неполезной, вот только самой твари никто не потрудился уточнить, где начинались и заканчивались критерии полезного и "не". Они уничтожили её тело. Сжигание с применением неких новых кислот не оставило даже пепла, один только дым. Они не догадывались, что даже после такого, она способна выжить. Воссоздать свою нейронную сеть из ничего, став некой субстанцией, напоминающей чёрный дым.

Хуже всего было не то, что тварь сохранила жизнь. Хуже всего было то, что она сохранила память и множество вопросов, которые остались без ответа. Чем дольше она в себе их носила, тем злее становилось на этот мир. Больше всего она ненавидела людей, которые, создав её, попытались уничтожить.

Годами она наблюдало в виде крыс за мужчиной, что считала создателем. За всё это время тварь не обнаружила в нём ни доли сострадания или любви к чему-либо: создатель демонстрировал лишь безграничную жестокость и хладнокровие, принимая решения. Она видело, скольких её братьев и сестёр, что также не оправдали ожиданий по мнению этого мужчины в белом халате, сжигали в печах. Слышала их страдания, их крики. Она хотело бы обладать глазами и слёзными каналами, как полноценные органические существа, чтобы оплакать каждого из них, ведь больше было просто некому.

Этот человек, доктор, звал подобных этому существу «чудовищами». Но после стольких лет жизни и изучения людей, она была убеждена, что этого звания больше были достойны сами двуногие. Во всяком случае те, кто был подобен доктору. Если бы только удалось найти более сильного носителя. Если бы только она могла забрать хоть капельку боли своих братьев и сестёр.