Одинокий волк Морган Чейн

Вдали, у самого горизонта, где сходились густая зелень морских волн и синева темнеющего неба, постепенно высветлилась бледная полоса Млечного Пути. Легкий бриз, еще недавно теплый и ласковый, стал прохладным и порывистым. Он со злостью набрасывался на пламя костра, словно намереваясь разорвать его в клочья, и окончательно погасить Огонь бился на ветру, как раненая птица, и никак не хотел сдаваться.

Чейн сидел на валуне и безучастно наблюдал за агонией костра. Он мог одним движением руки помочь пламени выжить в ночи, но не хотел вмешиваться в ход извечной борьбы света и тьмы. Он вообще не хотел больше ни во что не вмешиваться…

Несколько часов назад здесь, на острове Крит, прах бедной Ормеры был предан земле. Прекрасная патрицианка обрела здесь свое последнее пристанище. Ормеру похоронили возле дворца императора Арна Аббаса, в парке на берегу озера.

Чейн и сам не мог понять, почему настоял на этих странных похоронах. Ормера никогда не бывала на Терре, прародительнице человечества. Она родилась и прожила всю жизнь очень далеко отсюда, на Стальной планете – огромном космическом корабле, блуждающем вот уже тысячи лет среди звезд. Чейн попал на этот мир несколько лет назад, когда был захвачен в плен соплеменниками-варганцами из клана Ранроев. А потом последовали месяцы муштры в казарме Фарха Косматого, знакомство с Ормерой – супругой губернатора Селькара, поединки с гладиаторами и самыми жуткими тварями в Галактике…

Разве он мог тогда подумать, что Стальная планета сыграет в его судьбе поистине роковую роль? В какую бы часть Галактики не заносила его судьба, он каждый раз возвращался на этот блуждающий мир, и тот открывался перед ним с новой, неожиданной стороны.

Сначала он попал в Чрево – огромную дыру в стальной кожуре Стальной планеты, пробитую каменным астероидом. И там, в Чреве, в металлических джунглях из бесчисленных механизмов и энергоустановок и кабелей, он неожиданно нашел своего старинного друга Крола. Молодой Звездный Волк в числе тысяч других рабов был отправлен на работы по восстановлению разрушенных планетарных двигателей, поднял там восстание и вскоре стал вожаков сотен отчаянных головорезов. Чейн, потратил немало сил и времени, чтобы сделать Крола своим соратником в борьбе против таинственной Третьей силы, что зловещей тенью нависла над Галактикой. Но все его усилия пошли прахом. Крол, как и подавляющее большинство обитателей Галактики, жил сегодняшним днем и сегодняшними заботами. Он мечтал перерезать горло богу-императору Антиоху, и больше ни о чем и слышать не хотел.

И очень жаль, поскольку именно Третья сила в лице сверхнейна Алсагара убила Крола…

Чейн усмехнулся, почему-то вспомнив о том, как отец нараспев читал ему в детстве первые главы Библии. Слово «родил» звучало в устах преподобного Томаса Чейна устах торжественным речитативом: «У Еноха родился Ирад; Ирад родил Мехиаеля; Мехиаель родил Мафусаила; Мафусаил родил Ламеха…» В эти минуты лицо преподобного Томаса Чейна светилось от умиления. Как же замечательно начинался путь рода человеческого!

И лишь единожды лицо звездного мессионера темнело – когда он говорил про Каина, убившего своего брата Авеля. Наверное, этот кровавый эпизод казался отцу печальным недоразумением, омрачавшим идиллическую картину зари хомо сапиенс.

Но уже тысячи веков назад стало ясно, что братоубийство – отнюдь досадный эпизод в истории человечества. Если бы сейчас некто из новых апостолов взялся писать книгу «Новая Библия: Закат», то ему пришлось бы насытить ее страницы не торжественным словом «родил», а мрачным «убил».

Чейн, наверное, уже заслужил, чтобы одна маленькая главка этой книги была посвящена его жизнеописанию. Правда, родить он так никого и не успел, хотя прожил не так уж мало лет. Зато он много убивал! Так много, что по нормам нынешней морали, после смерти вполне может претендовать на титул святого.

Вот какой могла бы стать очередная страница его славного жизнеописания: