Одиночка. Трилогия (ЛП)

Джеймс

Фелан

Охотники

Австралийский школьник Джесс ехал в вагоне нью-йоркского метро на экскурсию к Мемориалу жертвам теракта 11 сентября, когда в результате страшного взрыва поезд потерпел крушение. В живых остались только Джесс и трое его друзей. Выбравшись на поверхность, они обнаруживают, что город лежит в руинах, а люди, которым удалось выжить, заражены страшным вирусом, превратившим их в кровожадных зомби…

Посвящается моим родителям

Иначе, чем другие дети,

Я чувствовал и все на свете,

Хотя совсем еще был мал,

По-своему воспринимал.

Мне даже душу омрачали

Иные думы и печали,

Ни чувств, ни мыслей дорогих

Не занимал я у других.

То, чем я жил, ценил не каждый.

Всегда один.

Из стихотворения Э. А. По «Один» (Перевод Р. Дубровкина)

Прежде…

Я скучал по дому, по австралийской жаре, по лениво загорающим людям, по тишине и покою. Здесь было очень холодно – никогда не думал, что может быть так холодно, – и все куда-то спешили. А дома, я точно знал, мои одноклассники сейчас жарят на лужайке перед домом сосиски, играют в крикет, подкалывают друг друга и веселятся на полную катушку.

Наверное, я бы смог освоиться в этом городе – человек ко всему привыкает, но пока я здесь не в своей тарелке: Манхэттен кажется мне слишком огромным. Такое чувство, что Нью-Йорк когда-то случайно проглотил небольшую деревеньку, а та стала расти, да так, что теперь городу не под силу ее переварить. И теперь Нью-Йорк совсем как тот змей из мифологии, который сам себя за хвост кусает, а съесть его никак не может. Уроборос, что ли? Вроде да. В нескольких словах я бы сказал про Нью-Йорк так: «Нью-Йорк – город миллионов людей, бесконечных многоэтажных кварталов, мрачных снеговых туч, постоянно бегущей толпы, город, который пожирает сам себя». В этом городе для меня всё слишком: люди слишком заняты и слишком одиноки.

– Эй, Джесс, ты чего такой? Первый раз в подземке? – спросил Дейв.

Для своих шестнадцати Дейв был довольно рослым, по крайней мере, если сравнивать с нами. Полностью его звали Дэвид – ну, как Давида из Библии, – хотя по сравнению со мной он вполне тянул на Голиафа. В общем-то, с первых дней лагеря у нас сложились вполне дружеские отношения, но вот именно сейчас я бы многое отдал, чтобы посмотреть, как он, точно Уроборос, изгибается, засовывает ноги себе в рот и начинает их медленно пережевывать прямо вместе с кроссовками.

– С чего ты взял? – Мне пришлось оторвать взгляд от компании в середине вагона. Скорее всего, цвета их одежды указывали на принадлежность к одной из уличных банд, и, вероятно, у них даже было оружие, а может, и нет. Я напустил как можно более уверенный вид и посмотрел на Дейва. Улыбнулся, представив, как он жует свою дурацкую кроссовку а изо рта выглядывает кончик шнурка.

– Как-то ты нервничаешь. У тебя дома что, нет подземки? – спросил Дейв.

– Есть, но она называется по-другому. Ну и поменьше, конечно, всего пара станций под землей.

– У вас там все поменьше, наверное? – ухмыльнулся Дейв. Безупречно ровные зубы на фоне темной кожи казались ослепительно-белыми.

– А откуда ты? Что-то вылетело из головы, – вмешалась Анна.

Она повернулась ко мне, откинув за спину блестящие черные волосы. Анна, хоть и была родом из Индии, жила в Англии. На мгновение весь мир перестал существовать – я видел только ее длинные густые ресницы и красные губы.

– Из Мельбурна…

Язвительное замечание Дейва попало в цель. Ну да, я кажусь ему мелким. Хотя дома никто не считал меня невысоким: я был такого же роста, как большинство сверстников, просто довольно худощавым. Я еще не дотягивал до мужчины – подросток как подросток. Нужно было ответить Дейву, нужно было скрыть от Анны, что я растерян. Нам всем было по шестнадцать, но она казалась старше, уверенней в себе, что ли. Я выпрямился, немного подался вперед.

– Так что, Джесс, ты первый раз в подземке без мамочки? – продолжал нападать Дейв.

Интересно, что на него нашло? До сегодняшнего дня мы вполне нормально общались. Наверное, рано или поздно все, кто вынужден жить в одном помещении, подхватывают что-то вроде лихорадки – на какое-то время просто перестают выносить друг друга.

– Прекрати, – тихо сказала Мини.

Дейв с раздражением глянул на нее.

– У меня нет матери, – ответил я.

Все трое теперь молчали – они переглянулись и уставились на мокрый пол вагона. Эта фраза всегда срабатывала. Не то чтобы я врал… Нет, но… На самом деле мать у меня была – где-то. И мачеха тоже была – дома, в Мельбурне. Барбара, та еще змея. А моя родная мать уже, вполне возможно, умерла…

– А у меня их целых две, – сказала Анна так, будто речь шла о самой обычной штуке.

– Во дела! – не сдержалась Мини.

– Кэрол и Меган.

– Как это? – сначала сказал, а потом подумал я и поспешил поправиться: – Ну да, наверное, это классно.

– Поверь мне, ты немного потерял.

– Да уж, – добавила Мини.

Повисла неловкая пауза. Что сказать? Подошел бы анекдот, но анекдотов про матерей я не знал.