Один из них

Берендеев Кирилл

Один из них

Мне снятся удивительные сны. Каждую ночь. Вот уже два с половиной года. Будь я писателем, благодаря им я обрел бы неисчерпаемый источник вдохновения.

Но я не писатель. Я коммерсант. И оттого мне иной раз становится жаль, что этот дар, а иначе я не могу назвать посещающие меня видения, достался человеку неспособному передать их необычайную мощь и величие. Порой невыносимо жуткие, до мурашек по коже и учащенного сердцебиения, порой сладостно соблазнительные, порой захватывающие, сны приходят мне, стоит только голове успокоиться на подушке, а глазам закрыться, ощутив сладкую дрему.

Наутро я просыпаюсь весь во власти увиденного. Но в суете рабочего дня краски снов блекнут, черты стираются, пейзажи бледнеют и выцветают. И встречая объятия нового сна, я лишь в самых общих чертах могу вспомнить о сне предшествующем.

Удивительное расточительство! Но я жажду его, я так привык к нему, что, самая мысль расстаться с ежевечерним ощущением чуда грядущего и ежеутреним чуда прошедшего тревожит и угнетает мой разум. Будь я писателем....

Но нет, мне и тогда бы не хватило ни слов, ни умения, запечатлеть волнующие образы: слова бессильны помочь мне. Бессильны и холст и краски. И самая совершенная компьютерная анимация не способна передать всего, что вижу я в полнощных странствиях, никакому музыкальному инструменту не извлечь той музыки, что касается моих ушей,... а какое устройство в способно передать очаровывающие меня запахи тех далеких миров? Все творения рук человеческих отступают пред моими видениями.

Прежде я не знал ничего подобного. До переезда в Спасопрокопьевск лишь бледные тени нынешних видений, те, что обыкновенно люди именуют снами, посещали меня. Тусклые копии, как не похожи они на великолепные полотна, что неторопливо, с истинным величием ныне раскрываются предо мной в звездной тиши.

Я не хочу вспоминать то время. Ведь куда важнее настоящее. А в нем то, что я имею сейчас.

И потому я задаю себе вопрос, который насмешит или раздражит любого человека, который не в состоянии понять, как можно уделять такое значение пускай и необычным, но все же снам, то есть любого человека. Что это удача, стечение обстоятельств или все же судьба?

В Спасопрокопьевск я прибыл из Москвы, убедившись в том, что все возможные дела в первопрестольной завершены и отсрочки не будет. С городом, в котором я родился и вырос, в котором родились мои родители, деды и прадеды, меня уже ничего не связывало более. И причина не только и не столько в неудачах, свалившихся на меня, - да и разве на меня одного? после августа 98. Год я сосредоточенно пытался выкарабкаться из тонущей лодки, но после того, как... нет, это личное, я не стану распространяться более об этом.

По возможности быстро я собрался и, препоясавшись, отправился в путь. Почему Спасопрокопьевск? - тоже случайность или опять-таки судьба подарила мне телевизионный сюжет об истории этого древнего города, о его жизни через века, простой и неспешной, о нравах и обычаях нынешних обитателей его, мало изменившихся с давних пор, и потому так не похожих на оставшихся у меня позади, суетных и задерганных москвичей? На этот вопрос нет ответа.

Поначалу я хотел дать себе отдохнуть, присмотреться к городу, свыкнуться с его ритмом жизни. Но как-то незаметно, исподволь, Спасопрокопьевск втянул меня в неторопливое свое течение, и я, поддавшись ему, поплыл. Оставшиеся на счетах деньги потратил на покупку маленького предприятия, к которому присматривался и на аренду сроком на 29 лет доходного дома 19 века, на первом этаже которого размещалась контора крохотной фактории.

И вот тут я снова спрашиваю себя. Что было раньше: подспудное желание оказаться на правах обладателя в комнатах старинного особняка за прошедшие полтораста лет существования не утративших и йоты прежнего достоинства или все же жажда с большой выгодой развернуть дело, которое обитатели конторы по простоте душевной никак не могли сдвинуть с мертвой точки?

Впрочем, теперь это не так важно. Я купил предприятие, взял управление в свои руки, наладил необходимые связи.... И, конечно, вселился в арендованный дом.

Особняк был выстроен в стиле классической помещичьей усадьбы. Двухэтажное светло-желтое здание с потрескавшимся фронтоном, рельеф который изображал герб города, и четыре ионические колонны, с балюстрадой меж ними. Ощущение полной оторванности дома от цивилизации, на которую усердно напирал архитектор, усиливал и запущенный городской парк, отделенный от здания лишь узкой пешеходной дорожкой, по которой вечерами прогуливались одинокие влюбленные пары. Действительно, точно заброшенное дворянское гнездо почти в самом центре города. Тихий, позабытый городом и миром, уголок.

Лишь раз увидев этот дом, я понял, что не в силах избежать его древнего очарования.