Один день рождения

Я проснулась затемно от истошного кошачьего ора – Тимошка просился на улицу. Пришлось встать и открыть ему форточку. Заснуть после этого не удалось. Да и вставать уже пора – работы сегодня выше крыши – в магазине мне заплатят 500 рублей если я разберу и вымою кладовку. Я свернула свой матрас и придвинула его к стене. Мальчики спали так, как будто играли во сне в догонялки: одеяло сползло, вместо подушки у Саши старший брат, у Артема – в недавнем прошлом, мой игрушечный кот. Я укрыла их и вышла в коридор.

В соседней комнате раздавался многоярусный храп – мать опять вчера пила с какими-то мужиками, судя по звукам и количеству мужской обуви, они остались на ночёвку.

Я бесшумно прокралась на кухню. Оранжевый рассвет занимался все ярче, как обильно подкармливаемый сучьями костер, и свежее утреннее солнце во всю освещало наше забытое богом жилище. Здесь все было завалено пустыми бутылками самого разного калибра и качества. Из раковины неудержимо рвалось содержимое, в том числе и остатки вчерашнего супа – не знаю зачем она его туда вылила, учитывая, что мальчиков кормить больше нечем… Да и раковина теперь засорилась… В коридоре раздались явно нетрезвые шаги. Кто-то шел на кухню из комнаты матери.

– Лерка! Где ты, стервозина? Выходи!

Я быстро открыла окно и выскользнула в него, затем уцепилась ногтями за старую потрескавшуюся раму и беззвучно закрыла створки. Пришлось присесть под окном и выждать несколько минут, пока мать искала что-то на кухне. Под ногти забились занозы, и я, как могла, почистила их листьями подорожника.

Мать отправилась на поиски меня – ее голос отдалялся, значит, надо валить отсюда, пока она не разбудила мальчиков и всю свою компанию. Я быстро перебежала двор и нырнула в дырку в заборе. Дальше надо пробраться через соседский огород максимально осторожно, не задев ничего – соседи очень бережно относятся к каждому росточку.

Я аккуратно, почти без потерь, выбралась из куста крыжовника и, наконец, выпрямившись, столкнулась с дядей Сашей во всей красе: панама, шорты, лейка и опрыскиватель.

– Здравствуйте, дядя Саша! Простите, можно я через Ваш огород пройду? Я аккуратно, обещаю!

– Лерунчик! Ну, здравствуй, именинница! Опять утро коротаешь в кустах? Дай же я тебя обниму! 14 лет – это уже возраст, я тебе скажу! Паспорт полагается! Ты уже совсем взрослая – а мне все кажется, что еще вчера я тебя в коляске катал туда-сюда, туда-сюда!

И, отставив лейку с опрыскивателем, он подошел и обнял меня.

– Это хорошо, что я тебя застал – решил до жары полить все растения. А вот спал бы дольше – и кто бы поздравил нашу девочку? Ну, ты красавица выросла, Лерунчик, просто красавица!

Его руки шарили по моему телу, по самым укромным уголкам, а я стояла как вкопанная, сердце бешено колотилось, и слова застряли вместе со слезами где-то между затылком и гортанью.

– А у меня для тебя подарок есть – пойдем, вручу.

Он крепко взял меня за руку и потащил к летней кухне. Я шла за ним как марионетка, не в силах что-то произнести. Было ощущение, что я совершенно полая внутри, что из меня все вынули, и осталась одна оболочка, которая вынуждена как-то дальше жить, что-то делать.

– Вот, смотри! – Он достал какую-то коробочку с полки и протянул мне. – Ну, открывай, что же ты! – Я послушно открыла коробочку.

– Видишь: сережки! Золотые, с рубинами! Для тебя, моя девочка! – Он сделал шаг ко мне, но я отступила назад, за дверь, и прикрылась ей как щитом.

– Я еще тебе круассанов накупил – две пачки, знаю что ты любишь клубничные и шоколадные. – На столе действительно лежали круассаны. Он сгреб в охапку обе пачки, и они призывно зашуршали.

– Спасибо! Но сережки мне ни к чему – у меня уши не проколоты. – Я поставила коробочку на стол, затем быстро выхватила из его рук сладко шуршащие пачки и бросилась наутек.

– Так мы это легко исправим, Лерунчик! Только скажи – и проколем тебе уши, не проблема! – Но я бежала все быстрее, все дальше от этого омерзительно звучащего голоса.

Можно было пробежать весь огород и спуститься за курятником к речке, перемахнуть через нее – и в лес, но дверь в курятник была открыта – там хозяйничала тетя Оля. Я обернулась в поисках спасения и наткнулась глазами на сарай. В нем хранили сено и свежесобранный урожай, но сейчас еще ничего не созрело, сарай был заброшен, и я могла чувствовать себя в нем в относительной безопасности. Быстро забежав в сарай, я забралась в сено и беззвучно зарыдала от безысходности. Меня сотрясало от рыданий, которые я, наконец-то, смогла себе позволить.

– Оля, ты здесь? Не видела Леру?

– Нет, а что случилось?

– Она опять через дыру в заборе пролезла – видимо, Ксюша вчера нажралась и с утра снова буянила. А у ребенка сегодня день рождения. Я хотел ее поздравить, сережки ей подарить – помнишь, те, что Ксюша мне за бутылку водки отдала? Но она убежала.

– Не, не видела, через меня она не пробегала. Саш, может все-таки надо в соцслужбы обратиться? Ведь не одна Лера мучается – еще двое пацанов, мал-мала меньше. Что с ними всеми будет?