Одержимый Шон (1979)

С опушки еловой рощи открывалась большая часть долины.

В очень ясное утро, как говорили, можно было увидеть даже Мертвый Угол.

Хотя вряд ли.

Чаще всего, как и сегодня, горизонт был окутан мягкой красноватой дымкой, а лес казался далекой темной туманностью. Окружающая местность опускалась в долину широкими зелеными террасами. Над рощей возвышалась скала. Это был пик горной цепи, плотно окружающей долину, с юга и запада на севере она переходила в невысокие горы. Еще никто не перебирался через скалы.

Лес скрывал восточную часть долины, и за лесом лежала земля, выжженная, подобно пустыне. В этом направлении тоже никто не ходил. Так как река текла через лес с юга на север, и на ее восточном берегу…

Не стоило предаваться раздумьям о том, как было бы хорошо на том берегу реки, в ту сторону смотрели также редко.

Днем вообще никто не думал о племени Ворона.

Небо было светлое и голубое. Трава на террасах нежно зеленела, а листва деревьев казалась темно-зеленой. Повсюду виднелись протоптанные овцами тропы, видно было и колышущееся стадо овец — как текущее вниз облако. Между прямыми черными стволами елей Рощи струился дым костра; так же прямо поднимались дымки над хижинами.

Стояла отличная погода для охоты, как в общем-то и должно было быть. Поскольку сегодня был день кабаньей охоты. Охоты Трома — короля Еловой Рощи. Кабан считался принадлежащим Трому, если его убивали в лесу западнее реки.

Шон, сын Наула, стоял на краю террасы спиной к роще. Рядом замерла его изящная дикая собака, прислонившись в ожидании к длинным ногам Шона. Его волосы и шерсть собаки были почти одинакового цвета — цвета дубовой коры. Глаза Шона отливали холодной синевой, иногда они мерцали, подобно драгоценным камням, хотя он не часто смотрел на мир, широко раскрыв их.

— Привет, Шон! — крикнул кто-то, и собака навострила уши. — Ты уже мечтаешь о кабане?

Шон обернулся.

— Или ты мечтаешь только о себе?

По траве к Шону шел Лорт, такой же загорелый и темноволосый, но глаза у него были другие.

— Я мечтал о таком месте, где меня не могли бы найти ворчуны.

— Неужели?

С криками они кинулись друг на друга и кубарем покатились в траву. Собака — она понимала, что они дурачатся, — прыгала вокруг, усердно лая. Через некоторое время юноши отпустили друг друга так же внезапно, как и сцепились.

— Теперь мне придется идти на охоту со сломанным ребром, — сказал Лорт.

— С чего ты взял, что пойдешь на охоту? — возразил Шон.

— А тебя кто там ждет?

— Ну, конечно, не кабан.

— Это же замечательно, что дикие звери боятся Шона.

— Еще лучше, что они совершенно не боятся Лорта.

Глухой, гудящий звук наполнил воздух. Его издавала полая глыба, оставшаяся от ледника, под ударами каменного молота, глыба находилась в середине деревни, это был сигнал сбора. Юноши вскочили на ноги и пошли между елями назад, а собака прыгала вокруг них.

Шон и Лорт были ровесниками, им обоим шло семнадцатое лето. Лорт был чуть-чуть повыше. Оба были обуты в мокасины, одеты в одинаковые кожаные штаны и мокасины и в тонкие шерстяные безрукавки, которые обычно носили мужчины в долине. Женщины украшали их различными узорами, рубашка Шона была выкрашена с помощью ягод шелковицы и сока грецкого ореха в бледно-лиловый и ярко-янтарный цвета, рубашка Лорта — в различные оттенки желтого с помощью дикого шафрана. За кожаные пояса были заткнуты ножи из коричневого металла, их носили только воины короля. С тех пор, как Шон и Лорт стали воинами короля, времена года сменились шесть раз, однако друзьями они были гораздо дольше. Свою дружбу они пронесли через непрерывный поток колких шуток и бравады, что впрочем было обычным делом.

— Я все вспоминаю последнюю охоту, последним летом, — сказал Лорт, когда они шагали к каменному барабану, по дороге между хижинами. — Вспоминаю, что я слышал, как Шон умолял кабана остаться в своей шкуре и не обижать его.

— Интересно, как ты мог это слышать, — ответил Шон слащавым голосом, — если ты так далеко оттуда умчался.

Королевские воины спешно собирались возле каменного барабана. Женщины приносили печеный хлеб, мясо дичи, фрукты и пиво, сваренное из трав. Перед охотой всегда был грандиозный завтрак. Сам Тром восседал на скале. Он был молодой король, здоровый и сильный, склонный к насмешкам. Его старший сын стоял рядом с ним, бедный Бэл был лишь двенадцати лет от роду и слишком молод, чтобы идти на кабанью охоту.

Правдивый Кай сидел на небольшом бочонке возле Трома. Отполированные и нанизанные на шейную цепочку кабаньи зубы свидетельствовали о многих успешных охотах. Хотя Кай был отцом Лорта, он не пошел к нему. Кай был предсказателем, волшебником Еловой Рощи — посредником между людьми и богами долины, — и Лорт лишь вежливо кивнул, как было положено, и подошел к пище вместе с Шоном, Наулом и старшим братом Шона — Джофом.