Очи синие, деньги медные

Роман СОЛНЦЕВ

Из "Сибирских хроник"

ОЧИ СИНИЕ, ДЕНЬГИ МЕДНЫЕ

Посмотри на меня, Василиса!

Без тебя все горилки я пе'репил!

Посмотрела глазами василиска

стал я пепел...

Из стихов А. Сабанова

Глава первая. НЕВОЗМОЖНОСТЬ ПОНЯТЬ

1.

Зашел в магазин купить плавленых сырков и замешкался - отгораживая пространство, здесь теперь торчали никелированные столбики, соединенные сияющими цепями, - магазин работает опять, как в советские времена, - с кассой по выходе. О да, Андрей не обратил внимание - над входом появилась красочная вывеска с колбасой, виноградом и цветами по краям: "СУПЕРМАРКЕТЪ". Добавились проволочные корзинки, обязательные для покупателей, да форма на молоденьких продавщицах, похожая на форму стюардесс.

Девушки сегодня - редкое дело - молчали, меж собой не переговаривались, но, стоя по другую сторону витрин, старательно улыбались посетителям, как тот стюард - почему-то вспомнилось - из романа про знаменитого капитана Немо, который (стюард) умирал молча и с улыбкой - то ли из нежелания открыть перед незнакомцами свою национальность, то ли привыкнув к бессловесному героизму.

Однако, плавленых сырков не было. Между массивными комками ветчины, обтянутыми крест-накрест фабричной леской и напоминавшими морды бульдогов в намордниках, и как бы под их охраной, имелись, конечно, имелись в наличии сыры немецкие и голландские, венгерские и бельгийские, круглые и овальные, как хлебы, и в виде труб и в виде квадратных кирпичей, в разноцветных одеждах, - нежные, они мерцали под мягким светом ламп, позевывая на разрезе маленькими ртами дырок, интригуя иноземными названиями, но все они были явно дороги. И дело не в их огромных размерах - лежали тут и мелко расфасованные, в серебряной бумаге, как раз годящиеся - как и наши плавленые - для намазывания на хлеб. Но эти были сложены плотными клинышками в круги и эллипсы, и представляли собой, судя по крохотным разъясняющим картинкам, чудесные сорта с креветками, с ветчиной, грибами, травами, к тому же были запечатаны сверху прозрачными крышками... Небось, всего парочку долек выковырять и продать не захотят? Нет, не захотят.

Оставалось почесать в затылке, как чешут в затылке все персонажи из сказок, ибо в таком магазине человек начинает ощущать себя персонажем, попавшим в несомненно сказочный мир. А поскольку Андрей Сабанов - русский, простой, так сказать, мужичонка из похоронного оркестра (первая скрипка, господа!), он и чесал в затылке. Точно таким образом чешут пальчики знакомой арфистки Оли по струнам, когда она выводит ласковые мелодии-переборы Рамо или Глюка. Когдато она поглаживала-почесывала именно так затылок Андрею (тренировалась и в полусне)... Хотя зачем вспоминать милую белогрудую, как свеженаметенный вешний снег, Оленьку, если она уже давно замужем, да и Андрей совсем еще недавно был женат и даже любил абсолютно неразвитую в музыкальном отношении даму...

Надо уходить. Пришел с пустым карманом - надо уходить. Время приходить - и время уходить... Если явится новый Сталин, то, вне сомнения, он более усердно, чем тот, усатый вурдалак, учитывая усталость народа от политики, примется использовать слова и ритмы из Книги всех времен. Время "кюшать" и время "нэ кюшать". Время разбрасывать камни - и время собирать оторванные головы...

Андрей и вправду хотел уже удалиться ( был нетерпелив, стоял из чистого мазохизма), да вдруг заметил повернувшуюся возле (и ниже) своего правого плеча тоненькую, обрызганную насмерть духами горделивую молоденькую женщину. Стоит как солдатик или как балерина в классе перед зеркалом. Надо сказать, почти девочка, но очень изысканно и дорого одета.

На ней - голубая шелковая блузка, синяя юбочка с оборками, синие бархатные туфельки с синими камушками на ремешках. Да на левом запястье серебряный браслет с голубыми камушками, в правой ручке портмоне из синей опять-таки кожи. Личико у девочки будто в белой маске ( грим или тонко помолотая мука?) - господи, зачем так мажется? Юная, чтобы показаться еще юнее? А вот волосы светло-рыжие, о которых вполне можно сказать золотые... нарочито спутанные, как бы мокрыми локонами спускаются до плеч, как у красавицы Венеры на картине Боттичелли... Правда, у той глаза зеленые, а у этой, разумеется, синие, да еще обведены синим карандашиком... русская дуреха. Хоть и выпятила подбородочек, как какая-нибудь американка. Наверное, предобрая душа.

Но когда Андрей заглянул ей в лицо, как шмель в подсолнух, эти глазки, даже не заметив человека, сонно перескочив, уставились на сверкающую витрину. Это уже всерьез. Это уже хамство.

- Вам что-нибудь еще?.. - прыгала птичкой с той стороны прилавка продавщица, видимо, не первый день зная юную гостью.