Очерки материальной культуры русского феодального города

На современном уровне знаний мы не можем представить себе русскую народную культуру – духовную или материальную – иначе, как синтез культурных достижений деревни и города, как результат многовековой совместной деятельности всего народа – горожан и сельских жителей. Попытки рассматривать народную культуру в целом или отдельные ее разделы как достижение одной только части населения, одного только класса (например, крестьянства, как это свойственно народнической литературе) были, как известно, подвергнуты критике В. И. Лениным еще в конце прошлого столетия (Ленин В. И. ПСС, т. 2, с. 223). «Города, – писал он позже, – представляют из себя центры экономической, политической и духовной жизни народа и являются главными двигателями прогресса» (Ленин В. И. ПСС, т. 23, с. 341).

В современном городе активно развиваются контакты различных народов, этнокультурных и этнических групп, различных вариантов бытовой национальной культуры, приводящие к усилению культурной однородности нации (Бромлей, 1983, с. 354). И в прошлом, в эпоху феодализма, город был как бы огромным котлом-ускорителем этнических и этнокультурных процессов, активным участником формирования народной культуры во всем ее многообразии. Не было, пожалуй, ни одной сколько-нибудь значительной области народной культуры, в которую не внесли бы вклада горожане. Но если роль города и городского населения в развитии духовной культуры народа издавна признавалась исследователями, то материальная культура горожан до недавнего времени не была еще настолько изучена этнографами, чтобы можно было сделать в этой области подобные обобщения.

Задумав исследование о русском феодальном городе, мы предполагали первоначально изложить результаты изучения занятий городского населения, его материальной и духовной культуры, общественного и семейного быта в одной книге. Однако по причинам чисто техническим это оказалось невозможным (Рабинович, 1978а, с. 14). И хотя предлагаемое сейчас читателю исследование носит даже другое название, оно тесно связано с вышедшим ранее как общностью замысла и построения, так и источниковедческой базой и самим содержанием, поскольку рассматриваемая здесь материальная культура принадлежит городу, городскому обществу, городской семье.

Вместе с тем, как уже сказано, материальная культура города составляет неотъемлемую часть народной культуры. Город как тип поселения стадиально более поздний, чем поселения сельские; на протяжении его существования деревня является во всех отношениях питательной средой города. Эту живую связь мы старались проследить во всем исследовании, о какой бы области развития народной культуры, о каком бы отдельном явлении ее ни шла речь. В большинстве случаев выясняется, что каждое явление уходит своими корнями в глубокую древность, что оно, хотя бы в зародыше, получено горожанами от крестьян, но в городе сильно переработано и зачастую возвращено через много десятилетий в деревню в значительно измененном, усовершенствованном виде. Такой многократный обмен лучшими достижениями и обеспечивает единство народной культуры, ее поступательное развитие.

Изучение материальной культуры горожан, пожалуй, еще в большей мере, чем предшествующие разделы нашей работы, требует системного подхода, комплексного метода исследования, привлечения разнообразных источников – вещественных, письменных, изобразительных, литературных. Источники эти столь богаты и разнородны, что для подробной их характеристики потребовалась бы еще книга, а может быть, даже не одна. Мы отсылаем поэтому читателя к тому краткому обзору, который сделан в предыдущей книге, и к тем источниковедческим публикациям, которые напечатаны со времени ее выхода (Рабинович, 1982, 1986а). Все же необходимо еще раз подчеркнуть, что, несмотря на обилие и многообразие источников, они даже в своей совокупности не дают сплошного материала ни в территориальном, ни в хронологическом отношении, что и обусловило построение этой книги, как и предыдущей, в форме очерков, посвященных крупным разделам материальной культуры горожан: жилище («Двор и дом»), одежда («Городской костюм»), пиша и утварь («Стол горожанина»). Сознавая при этом, что некоторые разделы материальной культуры – например, городское хозяйство, о котором написан и опубликован с некоторыми сокращениями очерк (Рабинович, 1976), или транспорт – могли бы дополнить предлагаемое исследование, мы считаем все же, что и подробно разработанные здесь разделы дают вместе с тремя очерками предыдущей книги достаточное представление о городском образе жизни в эпоху феодализма.