Очерки истории Руси до монголов

Михаил Петрович Погодин (1800–1875) – яркая и по-своему уникальная личность в русской исторической науке XIX в. Выходец из получивших вольную крепостных крестьян, он являет собой образец тех ученых, которыми было богато то бурное столетие и которых почти не осталось уже в наши дни. Многогранность его дарований ученого, коллекционера, публициста, журналиста, автора художественной прозы, академика Петербургской академии наук по отделению русского языка и словесности не может не восхищать, даже если вы не разделяете его воззрений, которые, по современным меркам, конечно, уже не всегда и не во всем актуальны. Но то, что сегодня историки продвинулись далеко вперед в понимании событий далекого прошлого, отнюдь не означает необходимости забвения сочинений М.П. Погодина.

Его можно считать в каком-то смысле учеником Н.М. Карамзина – в том смысле, что именно его фундаментальный труд, легендарная восьмитомная «История государства Российского» оказал на будущего академика мощное влияние еще в гимназическую пору и в ранние годы учебы в Московском университете. Не случайно магистерская диссертация Погодина «О происхождении Руси» (1825 г.) была посвящена Карамзину и впоследствии лично представлена им легендарному историку. Карамзин, в свою очередь, по выражению М.П. Погодина, «как бы благословил» молодого учёного.

Последовательно отстаивая теорию скандинавского происхождения первых русских князей, Михаил Погодин вместе с тем категорически не разделял того снисходительного отношения к восточнославянским племенам, которые были присущи собственно создателям ее. Он активно и плодотворно оспаривал взгляды Шлёцера и тем более тех, кто ратовал за хазарское происхождение древнерусской государственности.

В зрелые годы, уже будучи опытным университетским преподавателем (ему сдавал экзамены, например, М.Ю. Лермонтов) и известным автором, М.П. Погодин стал и на протяжении многих лет оставался последовательным сторонником так называемой теории официальной народности – концепции, которая, по сути, лежала в основе государственной политики времен правления императора Николая I. Именно из нее несколько позднее вырастает идея «общих начал» – широко известных «православия, самодержавия, народности».

Однако неправильно будет видеть в М.П. Погодине ограниченного монархиста. Он отстаивал точку зрения, согласно которой русскому народу и всем его ветвям более присущи идеи республиканские, идеи народоправства. В значительной степени из этой посылки исходят сформулированные им отличия России от стран Западной Европы, основными из коих с точки зрения ученого являются роль государя, который с исторической точки зрения воспринимается восточными славянами не как враг, но как защитник; народный, общинный характер владения землей под властью государя (князя) и его вассалов, каковые, в свою очередь, занимают положение промежуточного слоя, а не выстроены по характерной для Европы феодальной лестнице.

Последнее обстоятельство нашло свое развитие и осмысление в трудах последующих поколений отечественных ученых-историков.

М.П. Погодин был в числе первых слушателей авторского чтения Пушкиным «Бориса Годунова», издателем, плодовитым писателем, совершил ряд значимых научных открытий, в том числе ввел в оборот Псковскую летопись, один из томов «Истории Российской» В.Н. Татищева…

Он оставил яркий след не только в науке, но и в отечественной культуре и общественной жизни. Он стал одним из первых собирателей русских древностей, создав уникальное по-своему «Древлехранилище», огромную коллекцию предметов русской старины – икон, рукописей, монет, медалей и т. д. Ныне предметы из нее, выкупленные в свое время Николаем I у владельца за огромную по меркам позапрошлого века сумму 150 тысяч рублей, сохраняются в Эрмитаже, Оружейной палате и Российской национальной библиотеке.

Многие идеи ученого остаются востребованными и сегодня, а память о нем сохраняется в Москве, в том числе в названии улицы, на которой он жил – Погодинская.

С. Ермаков

Предание, донесшееся из глубины веков до наших летописцев, указывает племенам словенским первоначальное место поселения в Европе на среднем и нижнем Дунае – Дунае, который до сих пор еще слышится у нас повсюду в народных песнях. «По мнозех временех (по потопе), говорит древнейший летописец наш, Нестор, живший в XI столетии, сели суть Словени по Дунаеви, где есть ныне Угорьска земля и Болгарьска».

Отсюда, вследствие естественного размножения и других побудительных обстоятельств, выселялись они по временам, – задолго до Рождества Христова, – и заняли, наконец, почти всю среднюю Европу.